Селлерс и Льюкенс устроили демонстрацию модели и позаботились о том, чтобы при этом присутствовал Чарльз Редхеффер. Вид машины, работавшей по принципу, который ему так и не удалось реализовать, привел Редхеффера в такое изумление, что он тайно предложил Селлерсу большую сумму денег за «секрет» устройства. Селлерс же, не раскрывая modus operandi (принцип действия) своего вечного двигателя, сделал все возможное, чтобы о разоблачении шарлатана узнало как можно больше людей.
Редхефферу к тому времени уже удалось выкачать сотни долларов из карманов доверчивых жителей Филадельфии, и хотя имя его стало пользоваться в городе дурной славой, он нисколько не сомневался в том, что сумеет повторить свой трюк в Нью-Йорке. В те времена связь между городами была весьма примитивной, и, как правильно рассчитывал Редхеффер, нью-йоркцы не имели ни малейшего представления о скандале, разразившемся в Филадельфии. Поэтому в том же 1813 году Редхеффер начал демонстрировать в Нью-Йорке свой вечный двигатель.
Но если в Филадельфии падению лжеизобретателя способствовали Селлерсы и Айза Льюкенс, то в Нью-Йорке он попал в еще более жесткие руки Роберта Фултона{58}. О роли, которую сыграл этот талантливый инженер-механик в разоблачении Редхеффера, рассказывается в книге «Жизнь Роберта Фултона», написанной в 1817 году Кадуолладером Д. Колденом.
Похоже, Фултон сразу же не поверил Редхефферу, несмотря на устроенную мошенником шумиху вокруг изобретения. Он не поддался царившему в городе ажиотажу и не последовал примеру толпы, ежедневно осаждавшей двери дома в предместье, где был выставлен таинственный аппарат. Но спустя некоторое время друзьям удалось убедить Фултона осмотреть творение Редхеффера.
Войдя в комнату, где находился вечный двигатель, и приглядевшись к его работе, Фултон воскликнул: «Ба, да ведь здесь должна быть заводная ручка!» Он заметил, что устройство вращается с неравномерной скоростью, и пришел к заключению, что приводится в движение вручную, с помощью спрятанного где-то привода (добиться при этом постоянной скорости вращения довольно трудно). Кроме того, тренированное ухо уловит, что шум, производимый механизмом, меняется вместе с изменением скорости движения. Если бы этот механизм действительно был вечным двигателем, рассудил Фултон, скорость вращения и уровень шума были бы постоянными.
Расспросив Редхеффера, Фултон во всеуслышание уличил его в мошенничестве. Тот пришел в ярость, однако Фултон настаивал на своем обвинении. Он заявил, что попытается доказать сказанное и готов понести любое наказание, если окажется не прав.
С одобрения всех присутствовавших, за исключением, конечно, самого Редхеффера, Фултон начал снимать тонкие деревянные дощечки. Оказалось, что они не были частью устройства, а, закрывая зазор между рамой механизма и стеной, служили всего лишь подставками. Эти кусочки дерева скрывали тонкий, как струна, ременный привод, проходивший сквозь раму механизма к самому центру вертикального вала основного колеса. Другой конец привода длиной в несколько ярдов тянулся сквозь стену и перекрытия второго этажа к чердаку в задней части дома. На чердаке Фултон обнаружил истинный источник энергии, который приводил в действие вечный двигатель Редхеффера. Это был длиннобородый старик, бывший по всем признакам узником этого дома на протяжении долгого времени. Человек не имел ни малейшего представления о происходящем и сидел на стуле, вращая ручку привода. Толпа посетителей разрушила механизм, а самому Редхефферу удалось спастись бегством. Обман, позволивший нажить солидное состояние, наконец-то был раскрыт.
«В Истории Филадельфии» Шарда и Весткотта есть репродукция рекламной афишки, зазывавшей посетителей на выставку Редхеффера в Филадельфии. Из афишки явствует, что изобретатель имел наглость взимать по пять долларов с каждого мужчины; правда, женщин приглашал взглянуть на диковинку бесплатно.
Профессор Колмен Селлерс в заметке, помещенной в январском номере журнала «Кессирс мэгэзин» за 1895 год, рассказывает, что Айза Льюкенс построил не одну, а две модели предполагаемого вечного двигателя по «принципу» Редхеффера. Одна из них была изготовлена для Франклинского института, а вторая, более поздней конструкции, предназначалась для коллекции филадельфийского музея и в каталоге значилась как «Вечный двигатель Айзы Льюкенса».
Колмен Селлерс писал: «Единственная имеющаяся в моем распоряжении информация относительно более поздней модели получена от одного из моих братьев, которому теперь уже около девяноста лет. Много лет назад он рассказал мне об особенностях, которые отличали старую модель от ныне существующей. Модель музея, вероятно, пропала вместе с той частью коллекции Пила, которая погибла при пожаре здания, находившегося на углу Седьмой и Каштановой улиц в Филадельфии.
Мой отец Колмен Селлерс, умерший в 1834 году, был близким другом Айзы Льюкенса и, по всей видимости, по его совету и под его руководством в конструкцию модели были внесены улучшившие ее изменения.
В модели, хранящейся во Франклинском институте, часовой механизм, приводящий в движение колесо, спрятан в основании машины. Вероятно, эти часы никто так и не увидел на протяжении очень многих лет. Заводились они при повороте одного из четырех шаров, венчавших колонны, которые поддерживали раму устройства. С помощью вертикального вала энергия подводилась к основному колесу, на котором помещались наклонные плоскости и вагончики, а затем через цилиндрическую шестерню — ко второму колесу, насаженному на центральный вал. Оба колеса были скрыты в медной обойме. В обойме оставалось еще место для стеклянной пластинки величиной с обычное предметное стекло микроскопа. Вторая такая же пластинка поддерживала нижнее основание приводного вала. Обе стеклянные пластинки можно было вынуть, и, по всей видимости, они не имели никакого отношения к работе механизма. Однако и вертикальный вал основного колеса, и вал, на который была насажена цилиндрическая шестерня, опирались на эти пластинки.
Во второй модели (той, что хранилась в музее) эта часть устройства выглядит совершенно иначе. Ось механизма, находящаяся в стеклянном вкладыше, проходит через подставку— основание, на котором лежит стеклянная пластинка. По виду она напоминает неподвижно закрепленную ступеньку, на которой расположена другая, но уже из отшлифованной стали. Во время работы часов стеклянная пластинка постоянно вращается, но для вращения колеса необходимо, чтобы за счет помещенных в тележки грузов возникло достаточно плотное сцепление между деталями привода. При желании всю модель можно разобрать на части, разложить отдельные детали на столе и рассмотреть внимательно и придирчиво. После того как она будет собрана, а грузы вложены в тележки, движение ее начинается вновь. Сначала оно будет медленным, а под конец достигнет той предельной скорости, которая достижима при работе часового механизма. Именно благодаря этой особенности в конструкции механизма, позволявшей разбирать и собирать двигатель, часы можно было время от времени заводить, не боясь повредить в механизме какую-нибудь деталь».
Описывая события, происшедшие в нью-йоркском доме Редхеффера в тот памятный день, когда туда явился Фултон, Колден рассказывает, что струна привода подводилась сквозь рейки и раму прямо к вертикальной оси основного колеса. В устройстве было два колеса, одно большое, а второе, зубчатое, поменьше. По мнению Селлерса, на выставке, устроенной Редхеффером в Филадельфии, второе колесо приводило в действие жернов или какой-либо другой механизм, который, в свою очередь, заставлял работать вечный двигатель. Как уже говорилось, это было доказано с помощью тонкого наблюдения Селлерса-младшего. Колден также соглашается с доводами, которые приводили противники Редхеффера в Филадельфии.
Много времени и сил потратил профессор Селлерс на то, чтобы найти людей, помнящих аферу Редхеффера. Удостоверился он и в научной квалификации лиц, которые вошли в состав комиссий, назначенной властями штата. Так, он установил, что одним из экспертов был выдающийся инженер Оливер Эвенс. Никто из членов комиссии не сомневался в том, что имеют дело с прямым надувательством. Обширные знания, которыми располагали эти люди, не дали спутать искусную подделку с истинным феноменом природы.
Из всех сохранившихся описаний явствует, что механизм, продемонстрированный Редхеффером в Филадельфии, сильно отличался от того варианта модели, с которым авантюрист появился в Нью-Йорке. В Филадельфии механизм Редхеффера приводил в действие точильный станок, вырабатывая количество энергии, достаточное для заточки стальных инструментов. Один вал станка, находясь подозрительно близко от комнатной перегородки, был замаскирован деревянными брусками и, казалось, не был соединен с механизмом. Высказывалось предположение, что этот вал проходил в соседнюю комнату, где находился человек, приводивший в движение все устройство с помощью обычной заводной ручки.
