-Ррад, очччень ррррад! - заурчал он, налегая на звук "р", и энергично затряс руку Андрея в своей длани.
-А уж мы-то как рады, ваша светлость, - в тон дяде ответил Андрей.
-Но-но, - шутливо потряс пальцем дядя. -До светлости нам еще далеко. Мы всего-навсего лишь его высокопревосходительство. Но надежды есть. Верно, я говорю?
Последняя фраза уже была направлена явно не Андрею.
-Верно, батюшка, верно, кормилец ты наш, - вразнобой, но внятно откликнулась челядь. Дядя удовлетворенно хмыкнул и сделал приглашающий жест зайти в особняк.
-Только после вас, ваше высокопревосходительство. Вы хозяиен, вам и первому идти.
-Не будем чиниться. Зовите меня Борис Эдуардович, можно просто Эдуардыч. Для лучших друзей я всегда запросто. Мы ведь друзья? - и не ожидая ответа двинулся внутрь особняка.
-Разумеется, ваше прев.... то есть Борис Эдуардыч.
-Вот видите, батенька, как все легко и просто. А то некоторые говорят, мол, мы с народом не на том языке говорим. Далеки, панимашь, мы от народа. А мы вот какие, все простые, словно резинки от труселей. И народ вот он, рядом. Настоящая пастораль. Полное единение.
"Ну и шельма, ну и прохиндей", мысленно восхитился им Андрей. Тем временем, они прошли длинный, не менее 40 метров коридор, и зашли в огромную столовую. Хотя, столовой комнатой это даже назвать было нельзя. Как минимум, в этом огромном банкетном зале, можно было свободно разместить за столами не менее трех сотен гостей, и еще осталось бы место для танцев.
"Если это малая резиденция, да под номером восемнадцать, то что же собой представляют остальные семнадцать и главное, на что же похожа большая?" подумал Андрей. Но задерживаться на этой мысли не стал, ибо Эдуардыч что-то говорил ему в ухо.
-Так что, мы все к вашим услугам. Если что - обращайтесь без всякого стеснения, на то мы и слуги народа, не спим, не доедаем, не допиваем, все о благе народном печемся, о России с утра раннего до поздней ноченьки думаем.
-Я бы и рад, дак вот ко мне всякие гости приходят, Абвер там, и прочие. Жить мешают. - мгновенно пожаловался Андрей, вспомнивший недавний разговор с Кисой, и решивший проверить, насколько верно он оценил его слова..
-Ну, батенька, это всё мелочи. Я щас брякну в департамент особых людей, они живо их отучат шляться туда, куда не следует. Все хвосты им мигом прищемят. Яволь?
-Натюрлих! - воскликнул Андрей и даже чуть не расцеловал этого милого человека. Но, памятуя о том, куда он попал, и уж имея некоторое представление о жизни в этом мире, сдержался. Эдуардыч был ещё та шельма, и неизвестно, что он потребует за оказанную услугу. Андрей нутром чувствовал, что все внешне безобидные подарки, на самом деле могли стать повидлом с секундными стрелками: вроде бы съедобно, но ложку проглотишь и всё горло исцарапаешь. Но говорить об этом он, естественно, не стал. И отметил про себя, что он слишком часто стал себя сдерживать с высказыванием мыслей вслух. Не хорошо это, очень не хорошо!
-Прошу садиться, отобедаем, чем Бог послал. - тем временем продолжал изливаться гостеприимством Эдуардыч. -Но прошу извинить, поскольку пост у нас во дворе, то сегодняшний обед будет согласно самой что ни есть строгой диете. Но, надеюсь, голодными мы не останемся.
Судя по сервировке и разложенным блюдам, понятие поста у Эдуардыча и его подобных, было весьма своеобразным. Ожидавший увидеть постную кашку, да пару огурчиков, Андрей был слегка ошарашен, узрев на столе сиявшие радужным светом различные вина и наливки, янтарную семгу и радужную форель, которые своей натуральностью и свежестью радовали глаз, соседствуя с различными разносолами, в виде огурчиков, грибочков, помидорчиков. Повсюду были расставлены вазочки с маслинами, фруктами, соусами и ещё Бог знает с чем. А в самом центре стояло роскошное блюдо, на котором красовался осётр. "Не хватает только ананасов с рябчиками," подумал Андрей, и мысленно ухмыльнулся.
-Это, значит, всё постное?
-Ну разумеется. Бог весьма милостив к нам, слугам народным, позволяя нам сделать перекус-другой, в череде неотложных дел. Ибо, всё в трудах многотрудных трудимся, не жалея ни сил, ни времени.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Андрей не стал более спрашивать, а сел за стол, и придвинул к себе тарелку. Отчего бы и правда не подкрепиться, тем более, что неизвестно, когда ещё такой случай представится. А чиниться и заставлять себя ждать, было бы признаком дурного тона. А ведь так хочется, чтобы всё было комильфо, не правда ли?
-Чего изволите выбрать, милостивый государь? - раздался за спиной голос. Андрей обернулся и увидел самого настоящего мажордома. Честно говоря, никогда в своей жизни Андрей не видел живого мажордома. Но если у Эдуардыча должен быть мажордом, то и выглядеть он должен был только так. Вот только Андрей не помнил, каковы были обязанности мажордома, и должен ли он прислуживать за столом. А если должен, то как следует себя с ним вести. Но такие тонкости уже не имели никакого значения, и потому с выражением видавшего виды человека, он произнес:
-Красного вина. Полусухого. И белого. Тоже полусухого. Полагаюсь на ваш вкус, любезный. – и мысленно восхитился своей находчивостью.
-Слушаюсь. - и почти сразу же у правой руки Андрея нарисовались два бокала.
-За что выпьем? - поинтересовался Андрей. -За гостеприимство и хозяина этого дома?
-Успеется, - отмахнулся Эдуардыч.
-Давайте-ка лучше выпьем за успех будущего предприятия.
-Будет ли мне позволено узнать, в чем сие предприятие состоять изволит? -А как же, как же! Вы, сударь мой, и есть главное лицо этого предприятия.
Час от часу не легче! Одни обещают сроков понавесить, другие душу выворачивают, а теперь, - вот вам нате, хрен в томате! – извольте быть главным лицом некого предприятия. Поистине, дивные чудеса творишь ты, Господи, на святой Руси! Ну да ладно, посмотрим, что дальше будет, авось, не пропадем.
-Видите ли, уважаемый... эээ... Андрей, в наше трудное время развелось столько прощелыг, что просто кошмар. Кошмар и ужас. Продыху не дают, а иные с три короба наврут, а толку ноль. Талант нужен, талант! А где его взять? Иные перевелись, иные спились – как известно, кто не пьёт на святой Руси? – а остальных в Москву унесло.
-И? –
-Что значит и? Вот вам, батенька, и все карты в руки. Всех прощелыг схватить за шкирку, разоблачить, и затем, с чистой совестью, сообщить об этом куда следует. Но и это только полдела.
-Однако, задачку вы задали сударь. Как же я их хватать-то буду? Я ведь не жандарм. Опять же, сообщать о ком и куда? И что значит полдела? Ей-богу, пока не могу вникнуть в суть вашего, несомненно, достойного истории предприятия. Но все силы готов приложить, дабы милостью вашей…
-Жандармы с полицаями у нас для такого святого дела завсегда найдутся. Так что этим заморачиваться особо и не придётся. Не в этом главное дело. Если не врут Абверовцы, то вы, что ни на есть, самый настоящий писатель? Я не ошибся?
-В некотором роде, да, - поскромничал вслух Андрей, а мысленно послал всех к чёрту. Какой из него может быть писатель, ежели из всех писаний у него лучше всего получались только отчёты по опытам. Но, назвался груздём, полезай в кузов. И потому, Андрей не стал разочаровывать столь милого человека в его заблуждениях. Да и вообще, кто сказал, что ему придётся трудиться на литературной ниве? Во всяком случае, Андрей предполагал смыться при первой же удачной возможности и забивать себе голову трудностями писательских будней он не стал.
-Да ладно вам. Я уже всё знаю. Абверовцы мне настрочили огромаднейшую бумагу, в которой особо, обратите внимание: особо! - подчеркнули ваш литературный дар. А это большая редкость в наши дни.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Андрей почувствовал легкую дурноту и раздражение. Ну откуда, скажите на милость, это идиотский Абвер решил, что он является писателем? Сколько он себя помнил, писать в школе сочинения было для него адской мукой. А тут, вот вам сюрприз в оберточке, извольте быть писателем. Нашли нового Достоевского. Но отказываться от столь лестного предложения Андрей не стал. Не в том он был положении, чтобы от чего-то отказываться. Тем более, что предложение было столь похоже на приказ, что любое неповиновение могло мгновенно привести к смене монаршего настроения. Потому, решил Андрей, для виду согласимся, а там видно будет. Смыться он всегда успеет, не в первый раз. Сделаем вид, что согласны, а там.... Ну а там видно будет.
