полугода назад. Вот Вэнс знаком с ним целую вечность. Мистер Дервент всегда вел дела его семьи. На самом деле он очаровательный старичок. Кстати, они с женой живут тут неподалеку, на Вернон-стрит. Я вообще пошла на вечеринку, потому что… ну, понимаете… Это была не обычная пьянка – это был прощальный прием. В следующем месяце они уезжают с Вернон-стрит и переселяются за город.
Сержант Поллард поднял голову, оторвавшись от своих записей. Старший инспектор Мастерс подошел к окну, заложив руки за спину, и уставился на темнеющую улицу. Днем в мансарде было настолько душно, что теперь, когда жара начала спадать, казалось, стало почти прохладно.
– Мисс, – сказал Мастерс, резко обернувшись и глядя скорее на ее пушистые каштановые волосы, чем в лицо. – Я должен поблагодарить вас за то, что вы сегодня сохранили самообладание, и за то, что вы, как мне кажется, честно и прямо ответили на наши вопросы. Пожалуйста, расскажите об этой вечеринке все без утайки. Кто-то из гостей украл револьвер, из которого был убит мистер Китинг, если только мистер Гарднер не забрал его с собой. Во-первых, кто на ней присутствовал?
– С Вэнсом нас должно было быть семеро, – быстро ответила она. – Для игры использовался весь дом, разумеется. Ведь если участники соберутся в одной комнате, они станут путаться друг у друга под ногами. Там был мистер Дервент. Была я, само собой. Был Филипп Китинг. Был Рон Гарднер. Был мистер Соар…
– Соар? Довольно необычное имя. Не имеете ли вы, часом, в виду Бенджамина Соара, торговца произведениями искусства?
– Да-а, полагаю, это он. – Девушка нахмурилась. – Но не уверена. Я впервые встретилась с ним вчера вечером. Очень милый господин. Мне он понравился.
– Мисс Гэйл, можете ли вы подтвердить, что даже теперь слова «десять чайных чашек» ничего для вас не значат?
Френсис Гэйл окинула взглядом круглый стол в центре комнаты, расставленные на нем чашки с блюдцами и стул из красного дерева. Затем она как зачарованная снова перевела глаза на диван.
– Вы имеете в виду, – медленно проговорила она, и Поллард готов был поклясться, что эта мысль впервые пришла ей в голову, – что тот человек – я не знаю его имени, но слышала, как говорили об этом случае, – тоже был убит в комнате, где на столе стояли десять чашек?
– Помилуйте, мисс Гэйл. Вы же не думаете, что комнаты в покинутых домах обычно обставлены таким образом? Неужели вы считаете, что я поверю, будто вы не связали все происшедшее с делом Дартли?
Белая сумочка соскользнула у нее с колен. Она наклонилась, чтобы поднять ее, а когда выпрямилась, ее лицо порозовело и стало еще более озадаченным.
– Мне нет никакого дела до того, во что вы верите! Да, я заметила эти чашки. Но от этого все становится только хуже, потому что я не вижу… Ладно, инспектор, это не важно. Вы свернули куда-то не туда. Только я дала вам список всех, кто присутствовал на вечеринке с убийством, как вы ни с того ни с сего набросились на меня. Так что это я говорю вам: «Помилуйте».
Мастерс замялся.
– Хорошо, – согласился он, рассудив, что лучше сдать немного назад. – Но вы предоставили мне неполный список. Мистер Дервент, мистер Филипп Китинг, мистер Гарднер, мистер Соар и вы. Даже включая мистера Вэнса Китинга, здесь только шесть имен. А где же седьмое? Мм… Как насчет молодой миссис Дервент?
– Не знаю, кого вы называете «молодой миссис Дервент». Нынешней миссис Дервент сорок пять. Кажется, у них есть сын, лет этак восемнадцати, который учится в какой-то школе.
– Но как я понял…
– О, совершенно верно, инспектор, – согласилась мисс Гэйл с неожиданной горячностью. – Большинство людей действительно дают ей гораздо меньше. Я собиралась упомянуть о ней. Она тоже участвовала в игре, но недолго. Около половины девятого она сказала, что у нее ужасно разболелась голова, и попросила извинить ее. После ее ухода вечеринка с убийством скисла. Начать с того, что для хорошей игры нас было слишком мало. И почему-то вдруг показалось, что бродить по дому в темноте – ужасно глупая затея.
– Значит, вы не доиграли?
– Да, так получилось. Мы успели сыграть только одну короткую игру, а потом миссис Дервент поднялась наверх. Кстати сказать, именно она была трупом. Ее удавили. Кажется, я упоминала, что все орудия преступления были разложены на каминной полке в гостиной. А ее удавили в логове мистера Дервента, на софе. Сам мистер Дервент был детективом и прекрасно исполнял свою роль. Филипп был убийцей. Его поймали через пятнадцать минут. Для члена фондовой биржи бедняга Филипп на удивление плохой лжец.
– С точки зрения полицейского, мисс, это лучшая рекомендация, – любезно заметил Мастерс. – Но сейчас меня занимают не столько убийства понарошку, сколько этот револьвер. Расскажите, пожалуйста, все, что помните: когда вы видели его в последний раз, кто мог его взять? Любая мелочь имеет значение.
Она посмотрела ему в глаза:
– Мне нечего вам рассказать. И я вас не обманываю. Сколько ни ломаю голову, ничего не вспоминается. Единственное, что я могу сказать наверняка, – в начале игры револьвер лежал на каминной полке. Его туда положил Рон, а перед этим с гордостью продемонстрировал всей компании. Не помню, брал ли его кто-нибудь в руки после этого. Поклясться, что никто этого не делал, я тоже не могу – я могла просто не заметить.
Глаза Мастерса засверкали почти гипнотическим блеском.
– Вспоминайте, мисс, вспоминайте! Вы наверняка что-то видели. По крайней мере, вы должны были видеть револьвер, когда игра закончилась. Если оружие принадлежит мистеру Гарднеру, значит он взял его с полки и забрал с собой, не так ли? Вряд ли он бы промолчал, если бы обнаружил, что оно пропало, как вы считаете?
– Этого я тоже не знаю. – Девушка задумалась. – Я пошла к своей машине чуть раньше остальных, потому что у меня тоже разболелась голова, я чувствовала себя подавленной, и мне хотелось быстрей оттуда сбежать. Но в одном я абсолютно уверена – Рон Гарднер не уносил револьвер домой.
– Почему вы так считаете?
– Потому что он поехал домой в моей машине. У него сейчас нет машины. Он… потерял много денег… большую часть своего состояния. Так что я его подвезла.
– Ну и что же, мисс?
– Нет нужды постоянно меня понукать. На нем был легкий летний костюм. Такой, знаете, пиджак без подкладки, никакого жилета. И на обратном пути он снял пиджак. Если вы видели этот револьвер, то понимаете, что на себе его так просто не спрячешь.
Мастерс
