Читаем без скачивания По найму - Лесли Хартли

— А я рада слышать вас, — сказала леди Франклин, как показалось Ледбиттеру, с легким ударением на последнем слове. — Я уже боялась, что вы решите, будто я вас совсем забыла. Разумеется, — поспешно одернула она себя, — я не льстила себя мыслью, что это будет воспринято вами как трагедия — ведь, насколько мне известно, у вас от клиентов нет отбоя, но все равно мне не хотелось вызвать у вас подозрение, что я забыла приятные часы, проведенные в вашем обществе, — не только приятные, но и весьма для меня полезные. Откровенно говоря, моя признательность так велика, что ее трудно передать словами. Вам может показаться, что я преувеличиваю, но вы действительно вернули меня к жизни. Я теперь стала совершенно новым человеком.

— Рад это слышать, миледи, — сказал Ледбиттер, — хотя, смею заметить, вы и раньше, по-моему, были в полном порядке.

— Ничего подобного. Но я звоню, чтобы задать вам два вопроса. Во-первых, как поживает ваша семья? У меня уже давно нет о ней никаких сведений!

Ледбиттер беспомощно оглядел свою холостяцкую квартиру, где ничто не напоминало об уюте и тепле домашнего очага. Лишенный непосредственного контакта с леди Франклин, он не мог придумать ничего нового о своей семейной жизни. Тени упрямо отказывались материализоваться. Перед его внутренним взором зияла пустота.

— С ними все в порядке, миледи, — только и сумел сказать он. — А как же может быть иначе после того, что вы для нас сделали?

— Что вы, какие пустяки! Вы непременно должны мне подробно рассказать обо всем, но, разумеется, не сейчас, а в другой раз. С этим, собственно, связан мой второй вопрос. Не могли бы мы с вами на следующей неделе сделать еще один выезд — например, в четверг? Я хотела бы съездить в Винчестер. Там есть собор, в котором мы еще не были. Я знаю, вы не большой любитель соборов, но все-таки...

— Сейчас я посмотрю расписание, — ответил Ледбиттер, пропустив мимо ушей замечание о его равнодушии к соборам. Он прекрасно знал, что четверг у него совершенно свободен, но не любил давать понять клиентам, что рад заказу или что сидит без работы. Поэтому он взглянул на расписание в рамке и только после этого ответил:

— Четверг у меня свободен, миледи.

— Я очень рада, — сказала леди Франклин, и по тому, как прозвучали эти слова, было видно, что она не кривила душой. — Заезжайте за мной к десяти, хорошо? Я теперь стала вставать гораздо раньше, и тоже, кстати сказать, благодаря вам. Я обязана вам всеми своими положительными качествами — не только своим счастьем. В общем, имейте в виду: я жду не дождусь экстренного выпуска последних известий о вашей семье.

— Я все вам расскажу, миледи, — пообещал Ледбиттер.

Леди Франклин была богата. Леди Франклин была одинока. А вдруг она чахнет от недостатка мужского внимания? Вдруг она в него влюбилась? За время работы водителем Ледбиттеру приходилось сталкиваться с такими случаями: уже несколько раз пассажирки влюблялись в него и признавались в своих чувствах, правда, безуспешно, и вовсе не потому, что не платили вперед: чувственное начало играло в его жизни второстепенную роль. Ему хотелось делать карьеру, а о какой карьере может идти речь, если у тебя на шее виснут женщины и закатывают тебе истерики на почве ревности. После первого же отпора большинство влюбленных дам прекращали пользоваться его машиной, и если их пути впоследствии и пересекались, то лишь по чистой случайности. Но Ледбиттер не жалел: как клиенты, они все равно уже теряли всякую ценность. Некоторые, правда, оказывались понастырнее. Поощряя их активность, он на первый взгляд мог бы здесь кое-что выгадать. Но опыт показывал, что лучше с ними не связываться: на это уходило слишком много сил, и овчинка не стоила выделки. С каким облегчением возвращался он после подобных инцидентов в твердыню собственного «я», прислушивался к голосу сердца, о существовании которого вспоминал, лишь когда очередная искательница приключений предпринимала дерзкие попытки его покорить.

Но леди Франклин, похоже, была не из их числа, во всяком случае, вела себя совершенно по-другому. С ее стороны не было никаких увертюр — в этом он кое-что смыслил: в день, когда он получил в подарок чек, она держалась без тени кокетства. Но она постоянно твердила ему о своей признательности, о том, скольким многим ему обязана, и в глубине души, подозревал Ледбиттер, относилась к нему с явной симпатией: иначе с какой стати она решилась бы на такой подарок? Как ни странно, мысль о том, что леди Франклин может быть в него влюблена, не вызывала у Ледбиттера того раздражения, в которое обычно повергало его внимание других женщин.

Принципом Ледбиттера было выдавать клиентам то, что они надеются получить. Если он правильно угадывает желания леди Франклин, то почему бы не пойти ей навстречу? Если это приведет к появлению нового чека — отлично, если нет — тоже не беда.

И все же, когда наступил четверг, Ледбиттер, приучившийся осуществлять свои планы с той же неукоснительностью, с какой выполнял распоряжения своих клиентов, вдруг не на шутку заколебался. Вообще-то он нередко отступал от задуманного: солдат должен обладать гибкостью и в зависимости от обстоятельств менять тактику — например, не атаковать, а уходить в оборону. Но он редко проявлял нерешительность: нерешительность на войне смерти подобна. Чтобы победить, надо или наступать, или выжидать. В роли противника на сей раз оказалась леди Франклин, но Ледбиттер никак не мог решить, какую же тактику избрать.

Многое стало ясно, когда она с ним поздоровалась. Даже под холодным и неодобрительным взглядом дворецкого, у которого при появлении Ледбиттера всякий раз вытягивалось лицо, леди Франклин не могла скрыть радости от встречи. Как она разоделась! Привычной сине-белой формы, наводящей на размышления о больницах и монахинях, не было и в помине. Под распахнутой шубкой он увидел нарядное платье («ишь, расфуфырилась!»). На ногах были открытые туфли. По коже у него пробежал вдруг легкий озноб. Если все это не ради него, то тогда ради кого же?

— Неужели мы с вами не виделись целых три недели? — прощебетала она, усаживаясь рядом с ним.

— Три недели и два дня, миледи, — уточнил Ледбиттер. Он нажал на педаль, и машина плавно тронулась.

— Какая у вас изумительная память, — похвалила его леди Франклин. — Все эти дни я была так занята. Впрочем «занята», наверное, не то слово: во всяком случае, вы-то, наверное, все это время были заняты куда больше, чем я, и, уж конечно, не такими пустяками. Но так или иначе, эти три недели были удивительно насыщенными — визиты, гости, обязательства. Я жила в какой-то суматохе, правда, весьма и весьма приятной суматохе.

Трудно сказать, почему, но сообщение о том, что леди Франклин провела эти дни в приятной суматохе, совершенно не обрадовало Ледбиттера, который заученно отозвался:

— Рад это слышать, миледи.

— Видите ли, трудно возвращаться к чему-то после длительного перерыва, — с вами, наверное, такое бывало? — к чему-то пусть даже приятному, но в какой-то момент вдруг сделавшемуся недоступным — я имею в виду светскую жизнь. Я буквально чуть не сошла с ума от радости, когда снова увидела всех моих друзей, и оказалось, что они ничуть не изменились и по-прежнему меня любят, во всяком случае, они мне все время это повторяют. Вы знаете, меня чуть не носят на руках! — воскликнула леди Франклин и, обернувшись к Ледбиттеру, устремила на него взор своих голубых глаз, которые теперь показались ему еще огромней.

— Рад это слышать, миледи, — повторил Ледбиттер.

— Я боялась, что они отнесутся ко мне с прохладой, во всяком случае, будут гораздо сдержанней и безучастней; ведь я так долго не хотела с ними встречаться, потому что... впрочем, вы-то знаете почему. Я понимала, что это не очень красиво с моей стороны, но ничего не могла с собой поделать. Теперь-то я вижу, что нельзя замыкаться в своем несчастье, нельзя быть такой эгоисткой. Что будет с миром, если всякий, кто... всякий, кто потерял кого-то из близких, уйдет в себя и захандрит? Жизнь все равно должна продолжаться. Я уверена, что если б с вами такое случилось, вы бы и вида не подали, что страдаете.

При мысли о том, что чья-то смерть может причинить ему страдания, Ледбиттер чуть было не расхохотался. Жаль, конечно, если помрет клиент, но и с этим, черт возьми, можно смириться.

— Мне кажется, миледи, что ко всему можно привыкнуть, — произнес он вслух.

Леди Франклин грустно улыбнулась.

— У вас это лекарство от всех бед, — сказала она. — И все же, по-моему, вы не правы. Я старалась свыкнуться со своим... несчастьем, давайте назовем это так, — но в этом-то и была моя беда. Я и впрямь так к нему привыкла, что не хотела с ним расставаться. В каком-то смысле — я надеюсь, вы меня поймете правильно, — оно стало для меня защитной скорлупой. В нем я находила ответы на любые вопросы — ответы были все как один отрицательные, но меня это вполне устраивало — я ленива и не люблю докапываться до сути. Во всяком случае, так было раньше. Это казалось прекрасным предлогом не делать того, что не хотелось, но тогда мне вообще ничего не хотелось. Я блуждала в потемках, — продолжала, нахмурясь, леди Франклин, — снова и снова натыкалась на стены и, как вы любите говорить, постепенно к этому привыкла. Но потом, — воскликнула леди Франклин, светлея лицом, — явились вы и указали мне выход из этого лабиринта. У меня нет слов, чтобы выразить свою благодарность.