киевских князей X в. Отныне вводилась денежная кара за нарушение права собственности и нанесение увечий. Кровная месть еще не отменялась, но в отдельных случаях заменялась денежной компенсацией. Являясь главным правовым устоем старого дофеодального строя, кровная месть представляла серьезную опасность новому господствующему классу. Насилия, совершавшиеся князем и его дружиной, в любое время могли найти мстителя, который опирался на освященное веками право кровной мести.
В том же плане ограничения кровной мести следует рассматривать и другие нововведения, связанные с деятельностью первых Рюриковичей. Одним из них является появление института видоков (свидетелей — А. С.) и свода (письменных правил — А. С.), ограничивавших применение мести. Основу свода составлял суд старейшин (таково первоначальное значение — „извода перед 12 человек“ в ст. 15). Свод пока еще ограничивается процедурой расследования, но сохраняет старинные функции третейского разбирательства. Постепенно он приобретал черты розыска… С появлением на Руси варягов — полукупцов, полуразбойников — в русском праве можно заметить еще один новый элемент — присягу. Роту (присягу) знают уже договоры с греками — „кленеться по вере своей“…».
«В военно-дружинной среде руссов все большее место начинал занимать поединок как способ решения споров. Арабский писатель начала X в. сообщает следующее: Когда кто-то из них имеет дело против другого, то зовет его на суд к царю, перед которым и препираются. Когда царь произносит приговор, исполняется то, что он велит; если же обе стороны приговором царя недовольны, то по его приказанию должны предоставить окончательное решение оружию — чей меч острее, тот и одерживает верх. На борьбу эту родственники (обеих тяжущихся сторон) приходят вооруженными и становятся. Тогда соперники вступают в бой, и победитель может требовать от побежденного, чего хочет. Русы-дружинники еще в X в. могли не считаться с решением княжеской власти, полностью зависящей от их мечей».
Одним из важнейшим памятников права того периода считается «Древнейшая новгородская правда» (1015 г.). В Новгороде тогда было восстание против притеснений варяжских дружин; оно было подавлено. Тогда на помощь новгородцам пришел киевский князь Ярослав. Пытаясь заручиться поддержкой местных жителей, он дает им так называемую «Новгородскую правду» (далее Правда) Она упоминает о существовавшем тогда в городе социальном расслоении. В Правде говорится о «купцах и попах, убийство которых каралось двойной вирой» по сравнению с убийством простолюдинов. Некоторые историки считают, что окончательный текст Правды состоит из первоначальной «новгородской правды» (1–11 статьи), дополненный иным источником (статьи 12–18). В окончательном варианте «помещены сначала статья об убийстве (1), затем статьи об убийстве и ударах (ст. 2–10), потом о нарушении права собственности (ст. 11–12), затем следуют статьи о прядке сыска и компенсации за ущерб (ст. 13–17) и, наконец, статья о холопе, оскорбившем свободного мужа». Эта статья некоторыми учеными считается включенной в текст много позднее и выглядит инородной по отношению к основному ее содержанию.
«Убийство и ранение влекло за собой месть по принципу „око за око“… По принципу „око за око“ требовался возврат похищенной вещи… В этом обществе еще не было штрафов. Если и проникали деньги, то для них были термины „скот“ и „куны“ (от куньего меха — А. С.), тесно связанные с продуктами охоты и скотоводства… 12 человек составляли общинный суд… В этом обществе уже есть изгои— лица, вышедшие из общины, не связанные с нею… В числе изгоев были и пленники, срок рабства которых ограничивался определенным временем… Появилась уже собственность, а, следовательно, и институт наследства… Древнейшее наследственное право восточных славян будет идти по мужской линии. Вероятно, именно община распоряжалась имуществом своего члена, не оставившего наследника мужского пола. Отсутствие прямого указания на наследование сестры говорит о том, что первоначально она не наследовала ни в каком случае».
«Древнейшая Правда сыграла большую роль в истории древнерусского правотворчества. До начала XI в. на Руси обычное право сосуществовало с нормами международного права, а также отдельными распоряжениями, относившимися к жизни княжеской вотчины. Теперь же впервые был создан законодательный кодекс, который после победы Ярослава над Святополком, новгородским князем, приобрел общерусское значение».
Дальнейшее развитие права происходило вместе с укреплением государства и его правителя, царя русского. Постепенно возникла необходимость в составлении кодексов, поскольку разнообразные местные установления требовали классификации и единообразия в трактовке отдельных юридических норм. В 1497 году в правление Ивана III был принят первый законодательный кодекс Российского государства— «Судебник». В 1550 году, во время царствования Ивана IV Грозного был принят «Новый судебник». Он уничтожил судебные привилегии удельных князей и усилил роль центральных государственных судебных органов. В 1649 году при царе Алексее Михайловиче было принято «Соборное уложение».
К принятию Уложения подтолкнул вспыхнувший в 1648 году в Москве Соляной бунт; одним из требований восставших был созыв Земского Собора и разработка нового уложения. Его источниками были правила святых апостолов и святых отцов, византийские градские законы, прежние государевы указы и боярские приговоры, сличенные со старыми судебниками; новые же правила, не предусмотренные старыми указами, велено составить по «общему совету». По объему, богатству содержания и системе Уложение далеко превзошло Судебники. Оно состоит из 25 глав и 967 статей и было первым в России печатным сборником законов. Однако оно далеко не обнимало всех норм права. В дополнение его частей издавались новые указы, так называемые новоуказные статьи, чтобы искоренить «злодейства, превзошедшие в обычаи», по примеру «всех государств окрестных» и даже «по новым еуропским обычаям»[37].
Для характеристики новых веяний в средневековом российском законодательстве займемся анализом Уложения, последним его источником, который как бы подытоживает все прежние постановления. Воспользуемся для этого указанным в сноске 1 адресом:
«…к 1649 году в Российском государстве существовало огромное количество законодательных актов, которые не только устарели, но и противоречили друг другу. Этому хаосу „способствовала“ разбросанность нормативных актов по ведомствам (по традиции новые законы издавались по запросу того или иного отраслевого приказа, а после утверждения „приписывались“ к указной книге этого приказа). Имело место и отсутствие координации в правоприменительной деятельности: зачастую о новой записи в указной книге знали только чиновники конкретного приказа. Кроме того, каузальный характер правовых норм предшествующего периода становился неэффективным. Законодатель теперь стремился регламентировать правовые основы, то есть перейти к нормативному толкованию правовых норм».
Под казуальным характером правовых норм имеется в виду подробное описание отдельного преступления (его содержание, оценку, расследование и относящиеся к нему процессуальные нормы). Ему противостоят нормы права, относящиеся к целому ряду правонарушений, объединенных по объекту деликтов (нанесение вреда личности, преступления против собственности и т. д.). Как я писал выше, каузальное описание было характерным для раннего периода средних веков; от него законодатели постепенно переходили к описанию групп правонарушений, объединенных общим
