пойдет на преступление, чтобы решить проблему. Этот безусловный абсолют Чэнь Муян никогда не ставил под сомнение, но сегодня его вера пошатнулась.
Он приехал в кампус задолго до встречи с Фан У. Нашел водителя университетского автобуса и, предъявив удостоверение, порасспрашивал его о передвижениях Фан У в последние дни. Он думал, что таким простым способом снимет с Фан У любые подозрения касательно его телефонного разговора с жертвой в день похищения и избавится от чувства беспокойства. Червячок сомнений так и точил его изнутри, незаметно, но настойчиво.
С одной стороны, Фан У – декан факультета права, обеспечение безопасности студентов – его непосредственная обязанность. С другой – похищение произошло после того, как он позвонил Лян Юйчэню, но сам Фан У, отвечая на вопросы Чэнь Муяна накануне, ни словом не обмолвился об этом разговоре, что, несомненно, внушало подозрения. Профессор всей душой предан своему делу и никогда бы не позволил личным обстоятельствам влиять на преподавание, но факты представляли Фан У в невыгодном свете, из-за чего вчера на собрании группы Чэнь Муян не посмел прямо рассказать о своих подозрениях. Как только университет станет центром расследования, Фан У будет главным подозреваемым. Чэнь Муян хотел развеять даже самые незначительные сомнения относительно Фан У, чтобы ход дела не отразился на нем и не помешал спокойно продолжить преподавать.
Но от того, что он узнал, сердце ушло в пятки.
Водитель по фамилии Чжэн больше десяти лет работал в университете, и Фан У всегда возвращался домой на корпоративном автобусе. Когда задерживался в кампусе на лекциях или семинарах, садился на последний, ночной, рейс. Каждый день он садился на автобус и ехал до своей остановки – улица Чанфу. Один и тот же маршрут каждый день вот уже десять лет. За исключением последних нескольких дней…
Товарищ Чжэн не мог поименно назвать всех, кто садился в корпоративный автобус у университета в тот или иной день, но, высаживая пассажиров на остановках, он всегда кивал в знак прощания. Особенно хорошо он знал остановку на улице Чанфу – круглый год там сходил всегда один только Фан У. Попрощаться с Фан У на этой остановке давно вошло у него в привычку. Но несколько дней назад Фан У перестал ездить на корпоративном автобусе, и это ошарашило Чжэна.
Пока Чжэн говорил, на лице его появилась тревога, и, закончив свой рассказ, он спросил Чэнь Муяна, не случилось ли чего. Тот усилием воли подавил подкатывающую дурноту, ответил, что все в порядке, поблагодарил водителя и распрощался. После чего попросил коллегу из управления затребовать у крупных компаний по аренде автомобилей в их городе данные о последних сделках, которые подтвердили, что в конце прошлого года Фан У взял в аренду автомобиль-седан. Стало понятно, что этот автомобиль и был его средством передвижения последние дни.
Привычки…
Вдохновившись советом, который утром дала ему жена, Чэнь Муян сосредоточился на анализе привычек профессора Фана. Очевидно, что Фан У – человек скрупулезный, который к любому делу подходит со всей тщательностью. Все ежедневные задачи он выполняет согласно заведенному порядку, в одно и то же время, в одном и том же месте, одним и тем же способом. То, что он много лет ездил в университет и возвращался домой на корпоративном автобусе, – лучшее тому подтверждение.
Внезапный отказ от многолетней привычки для Фан У – что-то из ряда вон выходящее, а учитывая, что это произошло как раз в день похищения, выглядит еще более странно. К тому же вчера Фан У отказался от предложения подвезти его и, получается, соврал, что поедет на автобусе. А больше всего привлекает внимание тот факт, что он арендовал машину еще в конце года, как будто и вправду что-то задумал…
Чэнь Муян почувствовал, что не в силах продолжать эту логическую цепочку. Ведь если предположить, что Лян Юйчэня действительно похитил Фан У, то, конечно, с большой вероятностью тот взял бы автомобиль, чтобы проще было перевозить заложника. Тогда понятно, почему Фан У заранее арендовал машину и в тот день поехал домой на ней. Чэнь Муян связался со своим приятелем из управления дорожного движения и попросил записи камеры видеонаблюдения с улицы Чанфу: той ночью автомобиль Фан У вернулся только около десяти часов. Главные ворота кампуса на улице Хуасинь были на ремонте, и видеонаблюдение там еще не запустили, поэтому невозможно было точно узнать, куда и во сколько уехал и что делал Фан У в течение пяти часов после окончания занятий в тот день.
Облако подозрений все плотнее окутывало фигуру Фан У. Чэнь Муян не хотел строить необоснованные догадки, но непривычное поведение и неуклюжая ложь профессора, взятый напрокат автомобиль и телефонный звонок, не имеющие логического объяснения, давали почву для подозрений. Если бы дело шло о ком-то другом, подобные предположения могли бы показаться высосанными из пальца, и включать человека в список подозреваемых, основываясь на таких зыбких уликах, было бы странно. Но речь шла о Фан У – человеке с укоренившимися привычками, которые буквально въелись под кожу, и все происходящее с ним не поддавалось логическому объяснению. Чэнь Муяна терзало смутное впечатление, что профессор собственными руками разрушил и свое благоговение перед законом, и строгое следование логическим нормам. Погруженный в хаос подобных мыслей, услышав теорию Фан У о законе и божестве, он, не задумываясь, выпалил терзавший его вопрос.
Молчание профессора укрепило смутные догадки, и неприятное предчувствие еще долго не отпускало Чэнь Муяна.
Глава 4
Здесь открыто говорят о сексе, власти, деньгах, детях, браке, разводе, работе, здоровье, прошлой жизни и будущем… Абсолютно обо всем. Обсуждаются война и мир, знание и невежество, разница между «отдавать» и «забирать», радость и печаль. Она [книга] рассказывает о конкретном и абстрактном, о материальном и бестелесном, об истине и заблуждениях.
«Беседы с Богом. Необычный диалог», Нил Дональд Уолш
В темноте Фан У осторожно подошел к балкону и вытянул вперед руки, повторяя одни и те же слова:
– Сяовань… Вернись! Пожалуйста! Не надо!
Ши Сяовань сидела на перилах, наполовину свесившись с балкона. Ветер колыхал ее белую ночнушку. Одной рукой она крепко цеплялась за поручень, другой – прижимала к себе завернутую в пеленки Фан Юань. Дочка крепко спала и совершенно не замечала опасности.
– Не подходи, – произнесла Ши Сяовань безжизненным голосом, в лице ни кровинки. – Бесполезно, не вини себя. Не пытайся выяснить правду, не надо…
– Я не могу позволить, чтобы мои жена и дочь напрасно страдали…
