на неё снизу вверх и сказать, что мне было не по себе, значило ничего не сказать, но желание услышать голос Беса с лихвой перекрывало все неудобства.
– Этот? С какого это перепуга он твой? – изучающе сощурилась Люба, постучав подушечками пальцев по серебристому с потёртостями корпусу телефона. – У нас здесь всё общее, тундра. Тебя разве не предупреждали?
– Бес его мне оставил! – начала я раздражаться и, не церемонясь, попыталась вырвать его из цепких пальчиков брюнетки.
– Бес?! – прыснула она, без труда отстояв свою обновку, и дразняще покрутила ею у моего лица. – Что ж он не бежит тебя выручать? Не звонит, не пишет? Выдали ему денежки на руки, и в отрыв ушёл твой защитничек. Или думаешь, ему есть до тебя какое-то дело, когда перед его носом вертит задом хорошенькая краля на шесте? Сто пудов он её сейчас жарит в кабинке какого-нибудь туалета и единственное, что его волнует – как бы она потом на шее не висла. Его это нехило бесит, поверь...
– Замолчи! – чужим голосом крикнула я,прерывая поток её омерзительной лжи. Бес не такой! Он добрый, чуткий, искренний. Он не мог обмануть. Люба так говорит, потому что хочет сделать мне больно. Он просто был очень занят, поэтому не отвечал на звонки и не появлялся на нашем месте, пока я его там ждала, рискуя быть наказанной за побег. Летом ведь на школу не сошлёшься. Нужно только дозвониться и всё прояснится. Всё будет хорошо. Он обещал.
– Язык прикуси и смотри на кого тявкаешь, тля, – грубо вступилась за Любу одна из её подруг. – Или тебя просветить, что у нас случается с зарвавшейся мелюзгой?
– Небось, ждала, что он тебе взаимностью ответит, да, деточка? – глумливо прищурилась Люба, намеренно возвращая тон разговора в прежнее русло. Открытой грубости она всегда предпочитала игру на нервах, безошибочно определяя, куда именно бить. – Ну, не стесняйся, колись, здесь все свои. Признавайся, давай, представляла себе как он тебя, мышь невзрачную, к стеночке прижимает? Представляла... по глазкам вижу, представляла.
– Неправда... – замотала я головой, с паническим страхом заглядывая в смеющиеся лица. В голове от жгучего стыда трещало и гудело. Я ведь честно старалась не думать ни о чём подобном. Неужели это действительно можно как-то увидеть?
– Врёт она, девки, – выразительно фыркнула всё та же бойкая Любина подруга. – Хотите прикол покажу? Мне Васька растрепал на днях.
С этими словами она вскочила с места и, не дав толком сообразить что к чему, вцепилась в мои волосы, нахраписто задрав их кверху. Пытаться вырваться из её рук, было всё равно, что биться лбом о бетонную стену, в надежде её пробить – болезненно и абсолютно бессмысленно. Но я пробовала. Выворачивалась, царапалась, брыкалась, только тщетно всё. Улюлюканье и хохот ясно давали мне понять, что заветные три буквы на моей шее разглядели все, кому не лень.
– Что ж ты, мышь, красотищу такую прячешь? – давясь от смеха, просипела Люба. – Дала ему себя пометить, как собака дерево. Ой ду-у-у-ра, не могу...
– Так, девочки! Что у вас там за беспорядок? – Грозно крикнула повариха из-за окна раздачи. – Сейчас Сергеевна вернётся, она вам покажет!
– Всё-всё. Мы – тише воды, – успокоила её Люба, а для меня добавила, понизив голос: – Мы ещё не договорили...
Договаривали мы после отбоя.
Люба с ещё одной девушкой прижимали меня к матрасу, вжимая лицом в подушку, а её боевая подруга кромсала мои волосы ржавыми ножницами, подобранными не иначе как на помойке. Процесс двигался медленно. Тупая сталь никак не хотела состригать густые локоны, зато часто и глубоко царапала кожу. Часть волос, под моё приглушенное мычание выдиралась с корнем, а часть их так и оставалась свисать редкими, слипшимися от крови сосульками. Минут через десять этого ада я прекратила ёрзать под весом навалившихся девиц, а ещё погодя перестала даже скулить. Экономила воздух, которого во влажной от слёз и пота перине трагически не хватало.
– Вот, так-то лучше, – прошептала Люба, перед тем как покинуть мою комнату. – Сразу всем видно, кто твой хозяин. Избранная...
– Хватит сопеть, итак скоро вставать, – тихо пробурчала Соня, усердно продолжавшая вместе с остальными девочками изображать глубокий сон. – Сама виновата. Я же предупреждала: свяжешься с ним – никто не спасёт.
– Причём тут он? – От непрестанных хрипов першило в горле, и собственный голос вдруг показался мне безжизненным и незнакомым, но я посчитала необходимым защитить Беса. Почему никто не верит в его доброту? – Не он же вломился к нам среди ночи!
– Ты реально тупая? – высунула нос из-под одеяла Лена. – Заладила, Бес то – Бес сё. Кинул он тебя, смирись. Ему просто уши нужны были, чтоб дичь его книжную выслушивать. Сама подумай, какая ещё дура таскалась бы за ним в жару и холод по свалкам железа? Скучно ему было, Кира. Вот и всё.
* * *
В медпункте следующим утром я сказала, что мне надоела старая стрижка, и мой дебют в качестве парикмахера закончился полным провалом. Медсестра только покачала головой, и молча, состригла оставшиеся нетронутыми пряди. Затем, обильно обработала раны зелёнкой, зачем-то протянула мне аскорбинку и, мотнув головой в сторону двери, отправила с миром. А кастелянша, неодобрительно поджав тонкие губы, выдала пару тонких, пёстрых, как павлиний хвост платков. В нескладную историю появления моей эпичной причёски обе женщины естественно не поверили, но, раз все по большому счёту целы и претензий нет, то и докапываться никто не собирался. Лена не соврала, когда знакомила со здешними законами: получил люлей – значит поделом, впредь будет наукой.
Но острей всего меня жалили её слова о Бестаеве: "Психопат... ему было скучно... кинул". Не хотела я верить этому! Не хотела и точка. Пусть сам мне это скажет, тогда отступлюсь. Решение далось тяжело, но иного выхода я не видела. Бес говорил, что заботу обо мне перепоручил Мите. Вот Митю я и попрошу помочь мне ему дозвониться. Связываться с этим парнем было жутковато, уж очень странно он смотрел на меня в последние дни. Совсем как наш учитель биологии на лягушку, которую собрался препарировать. Я тут же потёрла глаза, отгоняя образ седовласого садиста. Разве трусостью чего-нибудь добьёшься? Вот уж вряд ли.
Глава 9
Ввиду летних каникул после завтрака и вплоть до самого обеда старшие
