Читаем без скачивания Любовь и лейкопалстырь - Шарль Эксбрайя

– А вчера утром вы спешили к другой Диборе, когда вылетели от нас, как стрела?

– Нет, к прекрасному ребенку с чудесным именем Присцил ла… Она пообещала подождать меня в Рице, где я хотел угостить ее великолепным обедом… но не стоит доверять обещаниям женщин… во всяком случае, если они не ирландки.

– Значит, вам пришлось самому съесть все пирожные?

– Пирожные?

– Разве коробка, с которой вы убежали, была не с пирожными?

– Нет, с конфетами… Должен сказать, что эти конфеты сослужили мне службу дважды… Они позволили мне попытаться добиться успеха еще раз, и опять неудачно, с одной прелестной продавщицей у Тарнетона, знаете? На Черч Стрит? Такая рыженькая. Когда она смотрит на вас – по спине бегут мурашки. Ее зовут Эллисон. Я стараюсь добраться до нее, покупая у нее конфеты…

– Которые вы дарите другим…

– Не стану же я дарить конфеты человеку, который их продает!

Когда в полдень Бессетт вошел в элегантный магазин Тарнетона, там была только одна рыжая продавщица. Должно быть, именно эта сирена увлекла Берта. Фрэнсис обратился прямо к ней:

– Я хотел бы купить конфет, мисс.

– Каких, сэр?

– Таких же как те, которые покупает Берт Лимсей.

Она улыбнулась.

– О, мистер Лимсей никогда не покупает одни и те же!…

– Те, что он купил вчера утром, были превосходны.

– Кажется, это были "Хопджиз".

Фрэнсису хотелось расцеловать эту Эллисон, которая, сама того не зная, доказала, что Берт не лгал, но он не решился, посчитав, что уже и так натворил достаточно глупостей.

После обеда Бессетт прекрасно провел время за работой. Он любил Морин, и, похоже, она тоже его любила. Берт был прекрасным другом, на которого можно было рассчитывать. При мысли, что Лимсей-младший мог узнать, что он думал о нем, выходя из дома, Фрэнсис покрылся холодным потом. Он решил, что в будущем будет рассудительней. Уходя с работы, он заглянул к Берту и предложил ему выпить по стаканчику в компании с Морин, чтобы как-то успокоить совесть. Наследник Лимсея принял приглашение и сказал, что он будет ждать их в "Дереве и Лошади".

Когда Фрэнсис предложил Морин посидеть в баре на Дейл Стрит вместе с Бертом, она поначалу отказалась, сказав, что с таким лицом не может появиться в подобном обществе. Ей не хотелось, чтобы мистер Лимсей считал ее некрасивой или смешной. Бессетт напрасно убеждал ее, что главное – это то, что она нравится ему (он не осмелился добавить, что был бы рад, если бы Берт счел ее не в своем вкусе). Девушка ничего не хотела слышать. На самом же деле она просто боялась попасть в незнакомое для себя общество и оказаться там не на месте. Ей казалось, что в этом баре полно элегантных женщин, среди которых ее простенькое платьице покажется одеждой нищенки. А потом она вдруг согласилась. Избегать трудностей было не в ее характере. Ее беспокоила мысль, что любимый мог подумать, будто она струсила. Если, выходя из бара, Фрэнсис будет любить ее по-прежнему,– это станет для нее еще одним плюсом. Если же нет…

Берт сразу же начал демонстрировать свое очарование. Он сумел найти такие слова, что Морин чувствовала себя, как среди старых друзей. Берт вовсе не старался делать вид, что не заметил на ее лице лейкопластыря, и свел все дело к шутке, чем немало позабавил ирландку. Морин с этого момента стала считать его симпатичным человеком. Бессетт почувствовал некоторую ревность, глядя как они весело разговаривают и смеются. Безусловно, Лимсей был более блестящим кавалером по сравнению с ним, и, наблюдая реакцию Морин, он начинал понимать причины успеха своего друга у девушек Ливерпуля и всего Лэнкшира. Вдруг мисс О'Миллой заметила, что Фрэнсис не принимает участия в разговоре и, взглянув на него, сразу же поняла, что с ним происходит. Это было трогательно и льстило ей. Она взяла его руку и нежно сжала, чтобы показать, что любит его одного. Берт сказал по этому поводу очередную шутку и заказал новые напитки, чтобы выпить за здоровье влюбленных. Морин поведала Фрэнсису, что сегодня вечером ее братьев не будет дома. Они должны пойти на какое-то собрание ирландских эмигрантов. По мнению Морин, Фрэнсису следовало бы этим воспользоваться и попытаться сделать из Бетти своего союзника. Фрэнсис сразу же решил, что Морин должна предупредить ее о визите, а он сам после работы зайдет за ней, и они вместе направятся на Спарлинг Стрит. Они расстались в прекрасном настроении. Молодые люди проводили девушку до ее ресторана и, прощаясь, Лимсей заверил ее, что она – очаровательна и что он по-доброму завидует счастью друга.

Когда они остались вдвоем, Берт поздравил Бессетта с хорошим выбором.

Бетти О'Миллой была без ума от радости. Отсутствие мужа и сыновей, наконец, давало ей возможность сыграть давно желанную роль предупредительной, мирной хозяйки дома, такой характерной для Англии. Она тайком приготовила яблочный торт, который поставила в печь, как только сыновья вышли за порог дома. Когда он был готов, Бетти достала чайный сервиз, полученный в подарок ко дню свадьбы от ее прежних хозяев и которым с тех пор она так никогда и не пользовалась, поскольку в доме у ирландцев не рекомендуется ставить под руки тонкий фарфор. Бетти едва не расплакалась, когда мыла этот пузатый чайничек и просвечивающие на солнце чашки. Ее движения возвращали к жизни прежнюю Бетти и то счастливое и полное надежд время. После ухода гостя она опять спрячет сервиз подальше, поскольку уже давно решила подарить его Морин на свадьбу, надеясь, что она выйдет замуж за человека, который не будет одержим страстью крушить все в своем доме. За час до прихода молодых людей мисс О'Миллой одела свое самое красивое платье, к которому приколола брошь с фальшивыми бриллиантами – подарок Пэтрика во время их свадебного путешествия в Лондон. Одеваясь, она думала о парне, который, возможно, отнимет у нее дочь. Она не могла составить о нем впечатление по вчерашнему вечеру; и все же манеры, с которыми он представился, и его безупречный костюм произвели на нее благоприятное впечатление. Вернувшись в комнату, она села за накрытый стол и стала ожидать. Ей не было скучно, поскольку она была целиком поглощена своими тайными мыслями о будущем, в котором она, наконец, возьмет реванш и будет часто бывать в доме у Морин, чтобы помогать растить детей в ее истинной вере. Ей очень хотелось иметь зятя, который за завтраком любил бы порридж и по воскресеньям сопровождал бы ее к пастору. Бетти считала бы это счастливым окончанием своей жизни и смогла бы более спокойно переносить в оставшиеся ей годы этих ирландцев.

Зайдя к Бессетту попрощаться, Берт посоветовал:

– Постарайтесь произвести хорошее впечатление на будущую тещу, Фрэнсис,– это будет серьезным козырем в ваших планах на будущее. Если же задача покажется вам слишком трудной,– зовите на помощь меня! Я отличный дипломат и умею вести такие переговоры.

Бессетт тепло его поблагодарил. Правда, ему все же не хотелось, чтобы Лимсей вмешивался в его личные дела. Конечно же, Фрэнсис полностью доверял Морин, но все равно не следовало лишний раз рисковать.

Квартира на Спарлинг Стрит в отсутствие этих ирландцев приняла совершенно другой вид. Необычное спокойствие создавало такую странную атмосферу, что, казалось, все здесь изменилось и стало чопорным и респектабельным. Дама с седыми волосами, наливающая чай джентльмену, прямо сидящему на стуле, эта скромная девушка, в которой все говорило о строгом воспитании, напомнили бы постороннему наблюдателю лондонский интерьер Восточного Кенсингтона. О, если бы Пэтрик О'Миллой вдруг неожиданно вернулся бы домой, его хватил бы удар. Растеряв весь свой мальчишеский вид, Морин смотрела то на мать и не узнавала ее, то на Фрэнсиса, который изъяснялся, как некогда, в оксфордских салонах. Со своей стороны, Бетти, позабыв о своей второстепенной роли в доме, проявляла полную раскованность, и это не удивляло Морин. Бетти так долго ждала этого вечера! Для такого случая она так долго проигрывала все движения и слова, что они казались естественными и простыми. Фрэнсис, к великому удивлению, открыл для себя сторону жизни семьи О'Миллой, которая придала ему уверенность (он не знал, что все это разыграно для него), а Морин чувствовала, что перенеслась в неизвестную среду, которая нравилась ей. Короче говоря, они проводили вечер в гармонии, преодолев социальную разницу между ними и разогнав стеснение первой встречи. Когда Бессетт похвалил яблочный торт, Бетти, вспомнив о манерах старых хозяев с Таггарт Авеню, улыбнувшись, спросила:

– Значит, мистер Бессетт, у вас хорошие отношения с Морин?

Фрэнсис торжественно поклялся, что в лице единственной дочери О'Миллой встретил родственную душу. Маленькая ирландка, обрадованная и смущенная, опустила глаза.

– Могу ли я узнать, каковы ваши намерения?

– Если Морин согласна, я хотел бы… попросить у вас ее руки…