Несмотря на серьезные физические недостатки дочери, улыбка Розали согревала его сердце. Дочь стала причиной того, что он женился на женщине, которую едва знает. Лука бросил взгляд на Афину.
Они оба извлекут пользу из этого брака, но все потеряют, если не смогут убедить людей, что поженились по любви.
Глава 6
– Если я продолжу улыбаться, у меня скоро сведет губы, – пробормотала Афина. – Сколько нам предстоит пробыть в казино? Я хочу лечь.
– Ты можешь громко повторить последнее предложение, чтобы папарацци, которые весь вечер нарезают вокруг нас круги, тебя услышали? – В глазах Луки появился блеск. – Твое нетерпение в ожидании брачной ночи – то, что нужно.
Афина рассердилась на себя за то, что покраснела. И рассердилась на Луку за то… за то, что он возмутительно красив, сексуален и настолько очарователен, что сопротивляться его обаянию невозможно.
– Мы уже достаточно потрудились, чтобы убедить прессу. Ты весь вечер пробыл рядом со мной, то и дело меня целуя, – колко заметила она. – Ты обвил меня руками, как осьминог щупальцами, чтобы я не могла сбежать.
Впервые в жизни, да еще на пороге тридцатипятилетия, его сравнили с осьминогом, и это было не самое лестное сравнение. Лука был несколько раздосадован.
– Вряд ли ты хотела сбежать, mia bella, – негромко возразил он. – Меня потрясло, с какой готовностью ты отвечала на мои поцелуи.
Он заметил, как по ее щекам снова разлился легкий румянец, и неожиданно почувствовал усталость, какую, очевидно, испытывала и Афина, притворяясь перед папарацци безумно счастливой. В завтрашних газетах, несомненно, появятся фотографии, на которых он и его жена с обожанием смотрят друг на друга, играя в блэк-джек. В казино отеля было полно туристов, вот почему Лука выбрал его в качестве публичной арены, на которой можно было продемонстрировать, что их брак самый что ни на есть настоящий.
Лука не испытывал проблем, целуя Афину. К своему удивлению, он обнаружил, что ему все больше нравится прижиматься к ее мягким, нежным губам и чувствовать, как они раскрываются, позволяя его языку проникнуть в ее рот.
– Если ты устала, мы можем закончить представление, – прошептал он. – Используй все фишки в рулетке. На что поставишь?
– Я поставлю на номер тридцать пять, черный. Ведь жена тебе нужна ко дню твоего тридцатипятилетия.
– Почему бы не прокричать это, чтобы все услышали? – натянуто поинтересовался Лука.
– Прости. Я не подумала. – Афина окинула быстрым взглядом людей, столпившихся вокруг рулетки, и облегченно выдохнула, поняв, что ее замечание осталось незамеченным.
Крупье завертел колесо и бросил шарик. Афина наблюдала за ним со слабым интересом. Она никогда прежде не играла и, проведя несколько часов в казино, не нашла в этом ничего привлекательного.
Шарик наконец остановился. На черном поле. С номером тридцать пять.
– Ты выиграла, – сказал Лука. – Похоже, тридцать пять – твое счастливое число.
По крайней мере выигрыш означает, что она сможет купить себе кое-какую одежду, прикидывала она, шагая с Лукой по холлу отеля под любопытными взглядами постояльцев.
Номер для новобрачных располагался на тридцать пятом этаже. Афина обратила на это внимание, хотя и уверяла себя, что не верит в счастливые номера. Он был обставлен с умопомрачительной роскошью. Она сняла туфли, босиком прошлась по толстому ковру, исследуя комнаты, и выяснила, что не хватает одной немаловажной детали.
– Здесь только одна спальня, – сообщила она Луке, вернувшись в гостиную и обнаружив, что он наливает себе выпивку.
– Мне кажется, нет никакого смысла в двух спальнях в номере для новобрачных, – с кривой усмешкой заметил он.
– Нужно попросить, чтобы нам дали номер с двумя спальнями.
– Стоит ли рисковать? Кто-нибудь из персонала отеля обязательно продаст прессе эту сенсационную новость.
Лука увидел, что Афина встревожена, и почувствовал легкий укол совести из-за того, что поддразнивает ее. Она весь вечер старательно играла роль влюбленной женщины. А в том, что, глядя на огромную кровать, он представляет ее обнаженное пышное тело с кремовой кожей, раскинувшееся на черных шелковых простынях, ее вины нет.
– Я буду спать на диване, – успокоил ее Лука. – Зато в номере есть две ванные комнаты. Предлагаю тебе воспользоваться одной и приготовиться ко сну. Ты выглядишь… – Ему на ум пришло слово «хрупкая», и в этом не было ничего удивительного, учитывая события последних сорока восьми часов. – Ты выглядишь усталой, – вместо этого сказал он.
«Я не чувствую себя усталой», – подумала Афина спустя двадцать минут, опускаясь в ванну из розового мрамора размером с небольшой бассейн. В Лас-Вегасе был час ночи, значит, в Англии наступило утро, но она несколько часов поспала в самолете, и ее переполняла энергия.
Афина усмехнулась. Нет ничего загадочного в том, что она чувствует себя как никогда живой. Весь вечер она ощущала руку Луки на своей талии и прижатое к ее боку его бедро. Лука часто целовал ее, устраивая шоу для папарацци, но она почему-то дрожала, когда его губы скользили по ее губам, вызывая в теле страстный отклик, который шокировал ее.
Афина не чувствовала в животе спазмы страха, как в прошлом, когда ее целовали другие мужчины. Впрочем, беглые поцелуи Чарли тоже никогда не вызывали у нее опасения. Но, обнаружив его в постели с шафером, она поняла, почему между ними отсутствовала даже искорка сексуального влечения. То, что она остро ощущает близость Луки, по крайней мере, доказывает, что давнее нападение не отразилось на ее чувственности. Просто она долгие годы скрывала страстные порывы.
В небольшой сумке, которую Афина захватила с собой, сбегая из Вудли-Лодж, были зубная щетка и другие туалетные принадлежности, а также черное неглиже, которое она планировала надеть в первую брачную ночь с Чарли. Кружевная изысканная вещица почти не скрывала тела, но больше у нее ничего не было.
Первой в списке покупок будет практичная пижама, решила Афина, входя в спальню. В тот же миг Лука вошел туда через другую дверь, соединяющую спальню с гостиной.
Должно быть, он принял душ, потому что волосы у него были влажные. На нем был черный халат, небрежно стянутый поясом, так что виднелись черные волоски, покрывавшие его грудь. Кожа Луки была цвета темной бронзы. Представив, что под халатом ничего нет, Афина задрожала и не могла заставить себя отвести от него глаза.
– Я пришел за подушкой.
Голос Луки был странно хриплым, акцент чувствовался сильнее, чем обычно, и был необыкновенно сексуальным. Сердце девушки екнуло, когда она увидела хищный блеск в его глазах. Он не должен смотреть так, словно мысленно раздевает ее.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
