кашемира.
Примерочная представляет собой небольшую кабинку с черной занавеской. Внутри нее стул и зеркало в полный рост. Я стягиваю с себя испачканную кофе одежду и бросаю ее на пол.
Я уже готова надеть принесенную Клодин одежду, когда взгляд падает на отражение моего полуобнаженного тела в зеркале. Мои предплечья покрыты надписями, сделанными шариковой ручкой и доходящими до локтей. Надписей так много, будто у меня набиты рукава. Некоторые из посланий смыты и нечитаемы. Другие – это неразборчивая бессмыслица, которая кажется мне параноидальной и бредовой. «НЕ ДОВЕРЯЙ НИКОМУ» и «НЕ ОТВЕЧАЙ НА ТЕЛЕФОН» – самые разборчивые из них.
Клодин протягивает руку в примерочную, чтобы повесить еще одну вещь на крючок на стене.
– Она замечательно будет сочетаться с тем нарядом. Как там у вас дела?
– Хорошо, – безэмоционально отвечаю я, уставившись на себя в зеркало.
Мой взгляд скользит вниз по лифчику и ребрам к верхней части живота. Он резко останавливается на чем-то, что я принимаю за размазанную по зеркалу губную помаду. Я подаюсь вперед, чтобы стереть красное пятно. Оно остается. И тогда я понимаю, что красное пятно – не на зеркале, а на моей коже, прямо под ребрами.
Я смотрю вниз и с любопытством ощупываю отметину пальцами. Это не отметина. Это уродливый сморщившийся кусок красной рубцовой ткани, который я никогда не видела.
Глава шестнадцатая
Среда, 12:08
Когда детектив Дарси Хэллидей вернулась после собрания у капитана, она увидела на своем столе конверт с мягкой подложкой. Внутри лежал черный жесткий диск, который доставили из компании, обслуживающей камеры видеонаблюдения в многоквартирном доме, где произошло убийство.
Хэллидей подключила жесткий диск к компьютеру. На нем были десятки файлов. В каждом файле – запись с одной из камер. Здание оборудовано камерами видеонаблюдения на каждом этаже, а также в лифтах, у входов и выходов.
Хэллидей нажала на файл с записью с камеры на этаже, где было совершено убийство. Камера была установлена под таким углом, чтобы показывать коридор, ведущий к лифтам. Видео было цветным, но оттенки были размыты. Хэллидей и не ждала голливудской картинки. Все, что ей было нужно – это четкое изображение лица подозреваемого.
Коронер сказал, что жертва, скорее всего, была убита за шесть-девять часов до того, как он обследовал тело. Это дало Хэллидей примерный временной промежуток, на котором стоит сконцентрироваться.
Хэллидей отматывала запись, пока не нашла кусок, снятый до полуночи. Свет в коридоре был выключен. В темноте ничего не было видно. Хэллидей пролистала «темный» кусок записи. Наконец, в начале третьего ночи, Хэллидей заметила изменение в тусклом свете у входной двери. Подросток, который жил по соседству, сказал ей, что слышал грохот двери примерно в это время.
Она увидела едва заметное движение открывающейся и затем закрывающейся входной двери. Хэллидей еще раз посмотрела видео, замедлив скорость воспроизведения и каждые несколько секунд останавливая картинку. Кто-то скрытно покинул квартиру и вышел на лестничную площадку посреди ночи.
– Думаете, это убийца? – спросил Лавель, смотря на застывший на экране силуэт через плечо Хэллидей.
– Вполне возможно, – Хэллидей пыталась сделать изображение четче. – Лучше сделать не смогу, – раздраженно сказала она. – Нам нужно просмотреть все записи с выходов. Должно быть более четкое изображение этого человека, выходящего из здания. На данный момент у нас только темное расплывчатое пятно.
– Роско и Трэн займутся этим, – заметил Лавель. – Нам скоро нужно будет уехать. Звонили криминалисты. Они готовы показать нам место преступления.
Хэллидей уже почти отсоединила жесткий диск, чтобы отдать его Роско, когда вспомнила кое-что важное.
– Подождите. Я хочу посмотреть, нет ли у нас изображения той пары, которая выходила из лифта вчера утром.
Она быстро нашла необходимую запись – в 10:08 предыдущего утра.
Хэллидей распознала пожилую женщину с короткими волосами, идущую к лифту. Это была соседка, с которой она разговаривала ранее. Дойдя до лифта, соседка нажала на кнопку и стала ждать. Двадцать секунд спустя двери лифта открылись, и из него вышли мужчина с женщиной.
Хэллидей поставила на паузу. Она была уверена, что мужчина был жертвой. Он был приблизительно того же роста и той же комплекции, что и труп, который она нашла в кровати на месте преступления этим утром. У мужчины на видео, как и у жертвы, тоже были рыжеватые волосы и те же отчетливые ямочки, не сходившие с его щек.
Рука мужчины обвивала талию длинноволосой женщины, когда они выходили из лифта, но это не был любовный жест. Выглядело так, будто он придерживает ее. На ней были джинсы и длинный свитер крупной вязки. Хэллидей могла разглядеть лишь завесу волос, скрывающих ее лицо.
Мужчина отпер входную дверь квартиры, и они оба вошли внутрь. Возможно, в последний раз. В течение следующих двадцати четырех часов мужчина был жестоко убит в той же квартире, а женщина исчезла.
Глядя на размытое изображение длинноволосой женщины, Хэллидей не могла не подумать о том, что они нашли главного подозреваемого. Она отмотала видео назад до момента, когда пара выходила из лифта. Она нажала кнопку «Начать воспроизведение», чтобы его пересмотреть.
– Посмотри наверх, – умоляла Хэллидей, но женщина продолжала глядеть себе под ноги.
– Она не посмотрит наверх, – произнес Лавель, недовольный их неудачей. – Как будто она намеренно скрывает свою личность от камер.
Хэллидей сделала скриншот лучшего кадра, который у них был. Большая часть лица женщины была скрыта, но всегда оставался шанс, что кто-то, кто знает ее, все равно ее идентифицирует. Хэллидей распечатала сотню копий, чтобы распространить фото среди полицейских, которые обходили дома поблизости с местом преступления. Судя по снимку, их подозреваемая – худая белая женщина среднего роста, с волосами кофейного цвета, доходящими до пояса.
– Нам может повезти. Возможно, кто-то распознает ее, – сказала Хэллидей Лавелю и достала распечатки из принтера, после чего проследовала за ним вниз к машине.
Глава семнадцатая
Двумя годами ранее
Я еду в метро с работы домой, когда телефон вибрирует в моей сумочке. Это Эми. Она пишет, что отправляется в мини-отпуск, так как перед следующей сменой в больнице у нее свободны три дня: «Ранний подарок ко дню рождения. Плюс мне нужно поработать над загаром!» За сообщением следует вереница из эмоджи «солнышко» и «пляж».
«Ты этого заслуживаешь, милая», – отвечаю я.
Она действительно этого заслуживает. Эми вот-вот закончит интернатуру. Я никогда не видела, чтобы кто-то так усердно работал. На прошлой неделе она отработала шесть ночных смен подряд. В иные дни она на ногах уже в пять утра, чтобы отправиться
