Служба безопасности верфи озаботилась скрытностью превращения «Кэролин» и «Эвелин» из торговых судов в суда-ловушки. Жена одного из офицеров «Этика» рассказывала, что «работа на судах-ловушках» стала темой разговоров во многих портсмутских ночлежках». Сотрудники безопасности понимали, что «невозможно скрыть от гражданских рабочих верфи особенности конструкции этих судов».[66] Они могли как-то реагировать только на конкретные случаи и стараться по возможности предотвращать распространение слухов. Сделанный капитаном 3 ранга Райаном выбор удаленной верфи в Новой Англии был рассчитанным. Верфь в Портсмуте была небольшой и располагалась в небольшом городе. Еще важнее было то, что на ней трудились лояльные и ответственные жители Новой Англии. Патриотически настроенные семьи Мэна и Нью-Гемпшира с пониманием относились к этой особой работе. Разговоры о ней были крайне сдержанными как внутри верфи, так и в городе, и никогда не выходили за его пределы.
Командование германских подводных сил, располагавшееся в Лоране, Франция, не ожидало использования Соединенными Штатами кораблей-приманок для борьбы с подводными лодками. Правда, у некоторых из наиболее настороженных командиров подозрения возникали. Так, 7 марта 1942 года командир U-578 корветтен-капитан Эрнст-Август Рехвинкель, орудовавший в районе мысов Делавэра, сообщил в штаб о встрече с судном, которое он заподозрил в том, что оно является приманкой для подлодок. От боевого столкновения он уклонился. Это был тот самый Рехвинкель, который ночью 28 февраля торпедировал и утопил эсминец «Джекоб Джонс» (DD130) возле мыса Мэй[67]. А капитан-лейтенант Адольф Пининг на U-155, базировавшейся в районе мыса Гаттерас, сообщил в штаб, что когда он нанес торпедный удар двумя торпедами по грузовому судну, которые, однако, прошли мимо, то был немедленно атакован самолетом, сбросившим три бомбы, которые также не попали в цель. Он заметил, что самолет и судно обменивались сигналами, которые подавались вспышками синего света. Он предположил, что это судно является ловушкой.
Были, очевидно, и другие подобные сообщения, потому что в конце концов командование циркулярно объявило всем командирам следующее (оно включено в журнал боевых действий 11 марта 1942 г.):
Следует сдержанно относиться к значительному количеству сообщений о кораблях — приманках подлодок. Эти сообщения в большинстве случаев поступали от командиров о небольшим боевым опытом, которые подозревали в этом любое судно, необычно ведущее себя. Определенные меры защиты и ответный неудачный огонь в большинстве случаев не свидетельствуют о принадлежности судка к ловушкам подводных лодок, а указывают лишь на неумелую тактику и отсутствия опыта ведения огня. Вряд ли можно ожидать, что противник, испытывающий такие проблемы в перевозках, будет использовать столь ценные для него суда в качестве приманок, тем более, что у таких судов шансы на успех в военных условиях оказались очень малыми. Командирам подводных лодок следует иметь это в виду.[68]
По иронии судьбы всего через пятнадцать дней после этого указания Соединенные Штаты ввели в строй два таких корабля.
В четверг 12 марта 1942 года Хикс и Легуен встречались со своими командами. Цель встреч — состояние машин и оборудования, ориентирование и подготовка личного состава. Результат встреч был одинаковым на обоих судах. Было решено, что тренировка в условиях «моря и опробование машин и оборудования крайне желательны, а возможно, и просто необходимы для обеспечения хотя бы начальной оперативной и боевой готовности судов и личного состава. Деккелмэн и Шавнер, старшие артиллерийские офицеры, оба считали, что в условиях порта не в состоянии обучить расчеты орудий быстро удалять маскировочные средства. Кроме того, они хотели пристрелять каждое из 4-дюймовых орудий и бросить хотя бы по одной глубинной бомбе — еще из ресурсов верфи. Аналогичным образом, Беккет и Ги Браун Рэй, механики, также совместно решили, что должны опробовать свои старые паровые машины в море, чтобы при необходимости можно было воспользоваться помощью верфи в ремонте.
Даффи и Нэвилл согласились с предложением офицеров и приняли решение провести двухдневные учения в море, прежде, чем приступить к выполнению оперативного приказа. Они получили разрешение на проведение учений; «Эстерион» должен был провести их 13–14 марта, а «Этик» — 16–17 марта. Выбранный для учений участок моря располагался в сорока пяти милях к востоку от Портсмута и островов Отмели за пределами 100-саженной глубины мели Джеффри. Офицеры обоих судов со всей серьезностью и пониманием важности задачи отнеслись к своим обязанностям. Хикс и Легуен другого от своих офицеров и не ожидали.[69]
Было запрограммировано и единственное из ряда вон выходящее действие в двухдневных учениях «Эстериона»: Легуен хотел взорвать глубинную бомбу, бросив ее с кормы, с установкой взрывателя на 30 футов с тем, чтобы определить, как подействует на сам корабль в целом и на наружные устройства гидролокатора взрыв на малой глубине и небольшом расстоянии от корпуса. Несомненно, позднее это проделать было бы уже невозможно. Поскольку бомбы типа К можно было бросить из бомбомета на мостике, он приказал всему личному составу соблюдать осторожность и отойти вперед за переднюю мачту. И это была единственная предосторожность. А оторвать корму у старушки «Эвелин» он не решился. Бомба была брошена. Трехсотфунтовая бочкообразная бомба, вместе с хвостовым штырем, который вставлялся в бомбомет, пронеслась по воздуху и, как огромный пеликан, плюхнулась в воды залива Мэн. Напряжение нарастало, но не достигло такой силы, какую имел взметнувшийся ввысь гейзер и ударная волна, которую корабль воспринял как физический толчок. Акустик Второго класса Ралф Мосли из Бирмингема, Алабама, подумал, что неплохо бы прослушать в наушниках звук детонации, и проделал это! После этого в течение пяти дней он не слышал больше ничего! Ги Браун и аварийная команда обследовали гребной вал и рулевую машину и донесли, что неисправностей, протечек в сальниках и прокладках или разошедшихся швов не обнаружено. Главная машина с фундамента не сдвинулась. «Эстерион» двинулся вперед, оставив в воде облако ржавчины. В сумерки субботы 14 марта он вернулся на верфь.
Краткое сообщение Легуена порадовало Хикса. Он готовил «Этик» к выходу в море из Портсмута днем, 16 марта. Более всего его заботила прочность оснований двух 4-дюймовых орудий на кормовых частях надстройки. Поскольку «Эстерион» вернулся без ущерба, он решил убедиться в том, что сварные конструкции из уголкового железа, на которые опирались основания орудий, выдержат выстрел. Когда «Этик» прибыл в назначенный район, Хикс приказал лейтенанту Деккелмэну вызвать расчеты обоих кормовых орудий. Канонир Первого класса Дон Тэйлор, старший расчета, приказал канониру Третьего класса Уиллису Клинкинбэрду нацелить орудие под курсовым углом 90 градусов и с нулевым возвышением, Хикс спустился в низы, чтобы наблюдать за поведением опор оснований орудий. У него и у Деккелмэна имелись наушники, чтобы не оглохнуть от звука выстрела, резонирующего в пустом трюме. По команде Тэйлор произвел выстрел. Изоляция вертикальной перегородки обрушилась, разбилось несколько светильников, но сварка выдержала. Хикс и Деккелмэн проделали то же самое с орудием левого борта и получили аналогичный результат. Хикс и артиллеристы этими результатами были довольны. Во вторник вечером Хикс привел «Этик» в док и поставил его перед «Эстерионом».
Проведенные перед вводом в строй учения на «Этике» и «Эстерионе» удовлетворили Хикса и Легуена. Однако предстояло еще немало учебы и тренировок личного состава, прежде, чем он сможет встретиться лицом к лицу с закаленным в боях германским противником за пределами залива Мэн. Эту учебу лучше всего было провести в условиях моря — многократными настойчивыми тренировками. Вновь назначенные командиры уже ощущали притягательность моря.
В конце марта дни становились все длиннее, а время до выхода с верфи все сокращалось. Легуен и Хикс рвались в море и решили, что днем выхода будет 23 марта 1942 года. Но работ в доке оставалось еще немало. Еще предстояло получить запасы со складов верфи и закупленные на рынке. В течение трех дней, с среды 12-го по пятницу 20 марта к кораблям должны были прибывать грузовики верфи и фургоны поставщиков, таких как «Портсмут Фрут энд Продюсе Компани», «Холланд Буттер Компани», «С. С. Пирс Компани», «Свифт Компани», «Рэдио Мэрии Корпорейшн оф Америка», «Бабкок энд Уилкокс Компани», «Сиир, Робэк энд Компани» — и это еще не все! Когда автофургон «Спирса и Робэка» остановился возле «Эстериона», старшина Кайзер был удивлен тем, что на имя К. М. Бийра по заказу Портсмутской Военно-морской верфи поступило 150 мужских костюмов по 25$. А вскоре от «Марин Клотсинг Компани оф Бостон» поступило на сумму 3114 1/2$ брезентовых брюк, рубашек, прорезиненной одежды, зюйдвесток, овчинных полушубков и других видов моряцкой спецодежды. Кайзер знал о странностях этого флота и поэтому без колебаний подписывал счета. На «Этике», без сомнения, происходил такой же маскарад[70].
