Ночь выдалась неспокойной, после которой молодой нелегал чувствовал себя к утру разбитым, но, несмотря ни на что, сосед поутру вытащил его по пояс голым на верхнюю палубу и заставил делать силовую гимнастику. Накрапывающий дождик и брызги косматых волн, разбивающихся о борт корабля, приятно освежали разогретые мышцы. Не понятно, каким образом, откуда они узнали, но через некоторое время к ним присоединились еще несколько молодых человек. Гомес был хороший профессиональный тренер, в этой роли ему не было равных. На качку уже никто не обращал внимания. К тому же появились зрители, не желавшие пропустить такое развлечение. Некоторые из них не стеснялись громких комментариев. Шутки и смех сыпались со всех сторон. Взгляд Вилли все чаще и чаще обращался к некой молодой особе. Сначала украдкой, но, заметив, что его тоже не обделили вниманием, молодой человек стал оказывать девушке знаки внимания, помахивал рукой, шутливо раскланивался, получая в ответ не только поощрительную улыбку, но и другие жесты одобрения. Неожиданно для себя увлеченный юноша помахал незнакомке рукой и послал воздушный поцелуй. Тут же получил в ответ целую серию воздушных поцелуев с обеих рук. Публика встретила эту мизансцену бурной овацией. Ни русские, ни европейские девушки так себя не вели. Он был сражен и видел только ее. Хотя взгляды других женщин были не менее откровенны. Высокий, хорошо сложенный атлет с развитой мускулатурой демонстрировал не только силу, но и ловкость при выполнении физических упражнений. Это выделяло его на фоне других. После суровой школы подготовки в спецназе военной разведки упражнения на верхней палубе «Глории» были для него просто игрой.
Если Матвея и остальных, кто к ним присоединился, Гомес заставлял заниматься зарядкой с голым торсом, то сам был в майке под горло и длинными рукавами. Когда они вернулись в каюту и испанец снял майку, молодой нелегал понял, в чем дело. Почти все тело старшего товарища было испещрено шрамами и еще не зажившими ссадинами.
— Где это тебя так? — невольно вырвалось у Севера.
— Теплая встреча на родине, — печально ухмыльнулся Агостиньо. — Год назад меня взяли люди из Секретариата государственной безопасности. Это контрразведка у диктатора. Били, пытали, думал уже все, конец пришел, однако нашим удалось договориться, не напрямую, конечно, а через американцев, и меня выпустили.
— Повезло, — согласился Матвей.
— Что значит повезло? — Гомес был очень выдержанный и хладнокровный товарищ, но иногда его южный темперамент вырывался наружу. — Ты знаешь, какой шум подняла наша футбольная ассоциация в борьбе за мое освобождение? Это был грандиозный международный скандал.
Север со скепсисом посмотрел на товарища, но, увидев его хитрую улыбку, догадался:
— Хорошее прикрытие по вызволению из тюремных застенков знаменитого футболиста.
— Не смейся. Я был капитаном «Торпедо». Меня сам Берия звал в «Динамо», но я ему отказал.
— Ты лично знал Лаврентия Павловича?
— Да, встречались по службе. Он давал указания по прикрытию наших мероприятий по линии Коминтерна.
— Как же ты мог отказать самому наркому?
— Я баск, — гордо ответил собеседник. — Баски до конца остаются верными своему слову, Родине, женщине и команде.
После таких слов в каюте возникла пауза.
— Когда Берия снимали, я служил срочную, — заговорил первым Матвей. — Представляешь, рано утром обязательный кросс на десять километров, завтрак — и мы сидим на политзанятии. В сон клонит, спасу нет. А замполит заливается про агрессивный западный империализм.
— Это тяжело.
— И тут является дежурный по части. «Разрешите, товарищ майор». — «В чем дело, сержант?» А тот молча берет табурет, залезает на него, снимает со стены портрет товарища Берия и штык-ножом по нему хрясть-хрясть. По портрету члена Политбюро, маршала, всесильного наркома, без пяти минут генсека. Замполит чуть не в обмороке, мы в ауте. Дежурный докладывает:
— Только что из Москвы пришло сообщение, что разоблачен и смещен со всех постов враг народа, английский шпион Берия Лаврентий Павлович. Арестован он сам и его приспешники. Ведется следствие. Вас срочно вызывает командир части. Вот так это было, амиго.
— Сложная личность. Я его уважал и уважаю до сих пор. Однако нам пора на завтрак. Если опоздаем, боюсь, одна черноглазая сеньорита может начать волноваться из-за твоего отсутствия, — съязвил Тореро.
Ближе к обеду небо расчистилось, море немного успокоилось, установилась солнечная погода. Неутомимый Гомес получил разрешение от капитана сыграть в футбол на нижней палубе на корме. Матросы сноровисто натянули на леерах сетки, чтобы мяч не улетел за борт, и игра началась. Недостатка в игроках не было. Молодые аргентинцы, перуанцы, чилийцы, не говоря о бразильцах, рвались в бой. Гомес судил жестко, но справедливо. За умышленное нанесение травмы сопернику грозила дисквалификация до конца рейса. Поэтому на импровизированном поле преобладало джентльменское отношение между игроками. Игра в футбол во время качки требовала особой ловкости. Качающаяся палуба по-своему подыгрывала то одним, то другим, часто создавая курьезные моменты. Зрителям с верхней палубы было все прекрасно видно, среди них кипели латиноамериканские страсти. Матвей чувствовал себя в ударе, ему все удавалось, ведь за ним следили восторженные черные глаза. Ветер трепал светлое платье девушки, непокорные черные волосы шаловливо развевались из-под кокетливой шляпки. Девушка по праву привлекала взгляды мужской половины путешественников, но даже слепому, наверное, было видно, что между ней и Вилли пробежала искра, и других вариантов не было. Но познакомились они только вечером.
После ужина молодежь собралась на верхней палубе. Появилась гитара, бандола и полились песни пуэблос [12]. Вскоре на огонек заглянул Агостиньо и попросил свою любимую «Белла чао». Это вызвало бурный восторг у молодежи, многие знали эту легендарную партизанскую песню и охотно подпевали. Затем исполнили «Бандьеро росса». Но вскоре молодость взяла верх над революционным настроем, греческий парень попросил гитару и зазвучали аккорды сиртаки. Быстро образовался круг. Вилли, естественно, оказался рядом с незнакомкой. Где еще, если не в танце, можно обнимать девушку на глазах у всех. Можно было даже как бы невзначай с благодарностью чмокнуть ее в щечку. Сиртаки можно танцевать бесконечно, но у гитариста, видимо, уже заболели пальцы. Круг распался, но молодая пара уже не могла расстаться. Они так и пошли гулять по палубам парохода, полуобнявшись.
Ее звали романтически — Лаура. Родом из Чили, его столицы Сантьяго. Ее тетя, жившая в Уругвае, недавно похоронила мужа, отличавшегося пуританским взглядом на жизнь, после того как вступила в наследство и сняла положенный траур, решила наверстать упущенное в молодости. Конечно, в рамках приличия. Богатая наследница пригласила любимую племянницу в вояж по Европе. Они побывали в Париже, Риме, Венеции, Лозанне, Монте-Карло. Теперь, набравшись впечатлений, возвращались домой. Тетя не очень хорошо переносила качку, поэтому
