Читаем без скачивания Чего хотят парни? - Макс Ярский

И я осекся. На ум пришло обвинение Иры в моей занудности. И вот я снова начал «старую песню» и гружу девушку стилями архитектуры.

– Базилика, – повторила Вика. – Смешное слово. В Праге я не была.

Повисла пауза. То, что она не захотела узнать, что же означает это «смешное слово», сказало мне о многом. Видимо, Ира была права и далеко не всем девушкам интересно слушать об архитектуре.

– А в Минске есть старинная архитектура? – спросил я и прикусил язык. Снова я о своем!

– Практически нет, – вяло ответила она. – Город был разрушен во время Великой Отечественной, его, считай, заново отстроили. Поэтому у нас архитектура в советском стиле. Вообще церквей много… но я не задавалась вопросом, какого они времени. На вид многие будто новоделы. Вспомнила! – немного оживилась она. – Есть красивый стройный костел из красного кирпича, кажется, Святой Елены… у меня там тетя рядом живет, это на площади Незалежности [10] . Тебе бы он понравился, – добавила она уже тише.

И снова замолчала. Но я уже боялся развивать тему архитектуры, вдруг девушка решит, что я скучный и занудный. И я решил перевести разговор в другое русло.

– Знаешь, я поговорил с отцом по поводу твоего шрама, – сказал я.

– Наверное, не стоило этого делать, – быстро ответила Вика и посмотрела на меня с любопытством.

И я пересказал ей суть беседы. В конце добавил, что она может приехать в Москву в его клинику, отец проконсультирует.

– Ты такой внимательный, – сказала она и сильно покраснела. И начала поправлять косынку. – Никто так ко мне не относился. Парни, как только видят мой шрам, сразу шарахаются, будто я зачумленная. У меня уже комплекс неполноценности образовался! – с улыбкой добавила она, но глаза остались грустными.

– Тем более необходимо сделать этот дефект твоей прекрасной кожи как можно более незаметным! – пылко проговорил я. – И куда только твои родители смотрят? Почему так затянули?

– У меня аллергия на обезболивающие препараты, я же тебе уже говорила, – тихо ответила она и опустила глаза. – Да и не только на них… Все не так просто. Я могу получить аллергический шок. Мне нужно перетерпеть боль, а я все никак не могу решиться на это. Родители тут ни при чем. Они меня любят!

– Ага, любят! – раздраженно заметил я. – Если бы любили, то не заставляли после такой травмы снова заниматься серфингом!

– Ты хочешь пасварыцца? [11] – уточнила Вика, видимо от волнения добавив слово на белорусском, и посмотрела мне прямо в глаза. – Не трогай ни моих родителей, ни вообще кого-то из моих близких! Ты посторонний нам человек! Какое право ты имеешь обсуждать, даже судить?!

Она вскочила и быстро пошла из бара. Я кинул деньги на стойку и устремился за ней. Дождь, наконец, прекратился, но песок оставался мокрым. Пляж был практически пустынным, легкие волны набегали на берег и создавали приятный успокаивающий мерный шум. Я удивился двойственности своей психики. Одна часть меня тревожно всматривалась в понурую фигурку уходящей девушки, другая – отмечала усиление ветра и волн и прикидывала, как скоро я смогу покататься на серфе. Но чувство к Вике пересилило, и я в несколько шагов догнал ее и обнял за плечи. Она не сопротивлялась, но какое-то время шла молча.

– Ну прости меня! – покаянно заговорил я, когда дыхание выровнялось. – Мной двигало лишь желание защитить тебя от волнений и страхов! А я вижу, что ты стала бояться доски.

– Поэтому я и должна преодолевать свой страх! – уверенно ответила Вика и замедлила шаг. – Меня так всегда воспитывали. И с самого раннего детства учили бороться с любыми возникающими фобиями. Я боялась темноты – меня закрывали в совершенно темной комнате на часы, я боялась пауков – меня заставляли на даче брать их в руки, а у нас там в сарайке живут огромные крестовые пауки, я боялась глубины – меня приучили к дайвингу, а сейчас я боюсь доски… она так сильно ударила меня по голове, я захлебнулась, ушла под волну…

Вика вдруг всхлипнула и уткнулась мне лицом в плечо. Я обнял ее и начал гладить по голове.

– Солнышко мое, – ласково бормотал я, – не надо плакать! Все будет хорошо!

Я был в растерянности. Девушки при мне почти никогда не плакали, я просто не знал, что делать в таких ситуациях. К тому же Вика не капризничала, она была неподдельно расстроена. Еще бы! Такое воспитание девочки не укладывалось у меня в голове. С нашей Алисой всегда носились, словно с хрустальной вазой. И чтобы заставлять пауков брать в руки? Или запирать в темной комнате? Это было для меня за гранью добра и зла.

Я увидел кафе неподалеку и повел девушку туда. Бережно усадил ее за столик под большой зонт, метнулся к бару и взял два коктейля. Помня о ее предпочтениях, заказал «Розовый кролик». Когда коктейли были готовы, я вернулся к столику. Вика уже успокоилась. Она смущенно улыбнулась и поблагодарила за напиток.

– Так приятно, что ты запомнил, что я люблю, – заметила она и взяла меня за руку.

По телу разлилось тепло, мне невыносимо захотелось поцеловать ее. Но обычно я просто так не целую девушек, мне кажется это неправильным. Мало ли что они могут подумать! Данька вот раздает поцелуи направо и налево, но у него это получается как-то непринужденно и девушки охотно подставляют щеки, а кто и губы. Я так не умею. Для меня поцелуй – это что-то значимое, какой-то новый этап в отношениях. Но в этот момент меня захлестнула волна нежности и жалости. Я сжал пальцы Вики и потянулся к ней. Она моргнула, как птичка, ее щеки залились румянцем. Но вот уже ее губы так близко… я коснулся их легким поцелуем, отстранился и тихо сказал:

– Ты мне очень сильно нравишься!

– И ты мне! – как эхо ответила она.

Мы снова потянулись друг к другу. На этот раз поцелуй был глубоким и долгим. У меня даже закружилась голова. Когда мы отстранились, я ощущал эйфорию от захлестнувших эмоций. Видно, из-за этого стал красноречивым.

– Ну и неважно, что ты живешь в Минске! Не так это и далеко! – быстро говорил я, глядя ей в глаза. – В наше время все так упростилось! Письмецо на телеге везти не нужно. Одна секунда, и ты его уже получила по инету! И можно пообщаться через веб-камеру, а по аське так вообще хоть каждую минуту! На выходные я могу летать к тебе! Вика! Не знаю, что со мной! Но ты мне безумно, безумно нравишься! И это так странно, ведь мы знакомы всего несколько дней! Но меня так тянет к тебе, я только о тебе и думаю!

От волнения я проглатывал часть слов, но Вика смотрела на меня с нежностью, мне казалось, что она и не слышит половину того, что я пытаюсь до нее донести. Наши глаза все говорили без слов.

– И ты мне сразу понравился! – ответила она. – Очень! Ты такой милый! Открытый, простой, мне с тобой с первой минуты стало так легко! А ведь из-за шрама я комплексую и уже не могу так просто знакомиться с хлопцами! Но ты совсем особенный!

От ее слов и особенно от интонации ее дрожащего голоска я буквально потерял голову. Не могу описать словами это чувство, нет таких выражений в языке, чтобы передать всю ту бурю, которая начала бушевать во мне. Милая, милая Вика! Она казалась мне в эту минуту самой лучшей девушкой на земле, самой красивой и желанной! Я готов был горы свернуть, а не то что на выходные летать в Минск для встреч! Я мог бы и до Луны добраться, если бы Вика находилась там.

И я понял, что влюблен, влюблен без памяти в эту девушку.

Выдержки из файла «Цитатник. docх»

«Когда-нибудь надо осознать, что даже между самыми близкими людьми существует бесконечность, и прекрасная жизнь двоих может продолжаться, если они сумеют в любви сохранить дистанцию между собой, которая дает каждому возможность видеть мир другого человека во всей его необъятной полноте».

Райнер Мария Рильке

«Истинная сущность любви состоит в том, чтобы отказаться от сознания самого себя, забыть себя в другом Я и, однако, в этом же исчезновении и забвении впервые обрести самого себя». Гегель

«Есть два пути избавить вас от страдания: быстрая смерть и продолжительная любовь». Ф . Ницше

«Любовь к женщине имеет для нас великое ничем не заменимое значение; пропитывая сердце, она предотвращает его от порчи». В . Гюго

Я вернулся за полночь. Никак не мог расстаться с Викой, потом провожал ее до отеля, мы целовались, и время потеряло для нас значение. Наши телефоны периодически давали о себе знать, но мы были не в силах ответить. Когда я подходил к своему дому, телефон снова зазвонил. Это был Даня.

– Как понимаю, ты конкретно сконнектился с Викусей, – быстро заговорил он. – Но родителям все же нужно было ответить или самому позвонить. Но не переживай, дружище, я тебя прикрыл! Когда твоя уже сильно раздраженная мама позвонила мне и начала выяснять, где ты и почему трубку не берешь, я сказал, что мы в боулинге зависли, а ты сейчас на дорожке. Пообещал, что ты перезвонишь. Она успокоилась.