вахты оставалось совсем ничего.
Только подошли чуть ближе, как он тут же заприметил главный дефект:
– Что, – удивлённо посмотрел на сцепку рук, – уже уходите?
– Да. На сегодня всё. Вот, – достала из сумочки ключ, – возьмите.
На протянутую, мохнатую руку, осторожно лёг ключик с номером 22. Мужик улыбнулся. От его зловещей ухмылки пальцы сами разбили захват.
– Всего вам наилучшего.
– И вам, – ответила Мира.
– И тебе, – безэмоционально, мимолётом сказал мне.
Меня на секундочку так… погрузило. Когда я очнулся, девушка уже стояла за пределами турникетов, придерживая ручку двери.
– Кай, ты идёшь?
– Уже бегу…
Я не стал тупить более на одном месте. Наши взгляды разминулись.
Парочка полупрозрачных турникетов преграждала путь, пока касание запястья не исправило эту нелепость. Дверцы тут же распахнулись. Боковые створки оставили за собой приятный, блекло-голубой свет. Мы вместе выползли наружу. Время непостижимо двигалось вперёд.
Массивная дверца неожиданно громко хлопнула. Я слишком рано отпустил ручку двери. Оба как один от грохота неприятно скривились. Хорошо, что ничего серьёзного не произошло. Шум быстро стих. После небольшого вмешательства обстановка постепенно вернулась к умиротворённой тишине. Непривычно вдвоём стоять на пустом крыльце.
Кругом никого. Последние два человека, которых нам удалось запечатлеть, в спешке покидали знакомые места, чтобы завтра вернутся на утро снова. Мы в этом плане почему-то никуда не спешили. Мира вдумчиво смотрела вдаль, пока я рассматривал её приталенную юбку. Мне она казалась слишком короткой для учителей и вполне длинной для наших девчонок. На тот момент, у меня не укладывалось в голове, что преподаватель не может, не быть строгим, хотя её это практически не касалось. Медперсонал могли разве что… легонечко пожурить и то если коллеги видели. Это нивелировало некоторые ограничения, однако, при мне оставался тот самый резонанс образов. Я всегда их вижу только в строгом ключе. Чёрное платье по фигуре с плечиками и туфлями, лишний раз зарождало непонимание простых вещей. Я так и не смог принять их как обычных людей.
Мира глубоко вздохнула и наконец, сделала первой шаг со ступенек. Только тогда я от юбки отлип. К моему удивлению, она быстро начала перебирать ножками, учитывая облегающий костюм и парочку совершенно дискомфортной обуви. По факту мы шли вместе, но она, всегда на шаг опережала. Даже на два. Мне еле-еле удавалось втиснуться в её темп. Было очень прискорбно понимать, что очень скоро такими делами появиться отдышка.
Никто из нас не разговаривал. Всё так, как и положено учителю и ученику. Она в роли направляющего. Я же догонял. Мне честно, нечего было ей сказать, да и Мира не искала особо поводов, чтобы хоть как-то начать диалог. Как только открылись двери, мысли были заняты совершенно другим. Всё чаще казалось, меня попросту не замечали. Расстраиваться поводов, никаких нет. Вид позади совершенно удовлетворял. Молчание и наблюдение. Так и пошли.
Продолговатая, мощёная камнем площадка, разбивалась ровно на три пути. Центральный, по которому мы шли, выводил прямиком к воротам. Путь слева – дорога к парковке. Справа – коротенький подход ко второму корпусу. Последняя тропинка разделяется ещё на две полосы. Крохотная площадка для остатка машин и поворот за школу на стадион. Именно, последняя дорога была удобнее всего. Я частенько сбегал домой, именно через стадион. Там совсем рядом находилась парковая зона и никаких тебе решёток, и ворот. Мне всегда казалось странным, почему спереди ограждён проход, а сзади нет? Скорее всего, больше для вида. Эстетики так сказать, предать. Чужаку ничего не стоило если не в лоб, то с обратной стороны войти.
К сожалению, очень быстро настаёт время прощаться. Едва вышли, а уже фактически и всё. Идём поодиночке домой. За пределами ворот наши пути предельно точно расходятся. Мира однозначно должна вернуться на парковку. Я же уныло плестись вперёд.
Только надежда стала трещать по швам, как врач остановилась. Тут же послышался слегка возмущённый тон:
– Постой… Я тебя одного просто так, никуда не пущу. Я лично сопровожу тебя до твоего дома. И точка.
– (Удивлённо) А у вас что, – обернулся, – машины нет?
– Может, у других учителей и есть, но я пока что, – сблизилась, – не накопила… Да и слишком я молодая, чтобы уделять внимание таким мелочам. Ничего страшного, если пройдусь пешком. Целее буду. Не умру.
– Ну-у-у… последний автобус вы пропустили, так что…
– Идём, – пошла вперёд. – Теперь ты мне показывай дорогу.
– А может… вам не стоит этого делать, а то вдруг что подумают остальные. Слухи быстро полезут… Оно вам нужно?
– Ты что, правда, кого-то испугался? Да тут, – осмотрелась по сторонам, – вообще никого нет. Мы одни. Все давно уже по домам сидят… Боишься, что тебя со мной увидят? Меня боишься? Стесняешься?.. Тогда что?.. Меня совершенно не волнуют эти остальные, – рукой обвела дом сзади, – и их дурацкое мнение. Вот ни капельки… А даже если и узнают, пускай там себе нафантазируют немножко. Ничего, полезно будет. Пускай хоть так мозгами пошевелят.
Мира так рьяно по этому поводу говорила, словно давно хотела запустить острый слушок либо начать самой лично невнятную интрижку. Меня эта новость немного обескуражила. С трудом удавалось подобрать нужные слова:
– (Скомкано) Нет, просто… если нас увидят, то есть, как мы идём вместе… хуже будет только мне. Не вам…
– Всему виной, та шайка упырей, да? (Недовольно) Ги-иль… Если это так…
– (Суетливо) Нет,
