– Уже что-то. Не так уж и сложно, правда, пташка?
Кивает неуверенно, улавливает что-то в моем голосе. Сама же подтверждает, что предать не так сложно. Находит удачный момент, когда загоняешь девчонку в угол, и начинает рассказывать.
Если в начале я сомневался, то теперь всё больше прислушиваюсь к словам Лютого. Своим собственным домыслам. Слишком невинно она играет, хотя сама глубоко увязла.
Осталось понять, когда именно она начала эту игру.
– Поговорим позже, у меня встреча. Не высовывайся лишний раз, чтобы не привлекать внимание. У тебя есть время подумать, что ты мне скажешь. Последний шанс, пташка.
– Я поняла.
Нихера не поняла. Уже чувствую, что в сотый раз будет один и тот же разговор. По кругу, как зажевавшую пластинку. Но другого выхода, блядь, нет. Ничего не сделаешь.
Только давить и ждать, когда Нику прорвет. Или пока не найду точную информацию, которая прижмет её к стенке. В любом случае, раньше или позже, но я разберусь, что именно происходит.
И лучше, чтобы к тому моменту девчонка была на моей стороне.
– Господин Хаджиев, - Тахир появляется в гостиной сразу, склоняя голову. – Вещи Ники проверили, никаких жучков нет. Просто одежда и мелочи. Отнести ей?
– Да. Сумку её оставь мне.
– Но… Конечно.
Смолкает под моим взглядом. Понимает, что ошибается раз за разом. И сейчас лучше меня не злить. Вся охрана на цыпочках ходит, ждёт, когда их проебы боком вылезут.
Никого из них не привлекаю к делу. Пусть мелочью занимаются, прослушку ищут. Тех, кому стоит знать об Эмине, не так уж и много. А пока жду брата, можно проверить, что Ника с собой таскала.
В одном девчонка была права – вряд ли она профи в этом, не знает до конца, как себя вести нужно. И простые мелочи может упустить, которые подскажут, где Эмина искать.
Визитка, чек, ещё какая-то хрень. Ничего особенно, что дало бы зацепку. Только бумажка из больницы, которая рушит всю ложь. Прямо рассказывают, где была Ника и чем занималась.
Главное доказательство, что не всё так просто, не взаперти сидела. Только вместо удовольствия – сплошная кислота во рту. Как удар под дых, полное предательство.
Пальцы сжимают направление на аборт.
Блядь.
Глава 13. Саид
Дрянь.
Вчитываюсь в строчки. Никакой ошибки. Направление. На аборт. Сука. Под нож легла, а со мной торговалась. Играла, как ребенка хочет, не оставит, всё сделает.
А у меня главный козырь, который поперек горла встает. Доказывает, насколько Ника ложью пропитана. Конечно, под чужим именем пошла, никаких зацепок.
Только дата прекрасно всё показывает. После того как девчонка пропала. Когда должна была быть в плену, как рассказывала. А нихрена подобного, улики забыла убрать.
По больницам шлялась.
От ребенка моего избавиться решила.
Так просто.
Мну листок в руках, раскрошить хочется. Стереть чернила с направления. Разобраться с Никой, которая на это решилась. Вошла в больницу и сделала то, что простить нельзя.
Блядь.
Внутри поднимается жгучая… Не злость, сука, а горечь. Ненависть к тому, как пташка поступила. И в глаза лгала, когда о ребенке говорил. Прикрывалась тем, кого сама и убила.
Встряхиваю головой. Избавиться от мыслей лишних. Собраться. Не думать о том, чтобы сейчас к Нике подняться. Вытрясти из неё правду, любыми способами.
Ограничений теперь нет.
Можно не сдерживаться, не играть в добрую версию себя.
Нажраться хочется. Так, чтобы мозги отбило. Не так, как вчера. Едва перейдя границу. А сильно, пусть из памяти сотрётся всё нахрен. И закончившаяся беременность, и сама девчонка.
Если бы не происходящее, не новые факты, нахрен бы отпустил. Сейчас же. На все четыре стороны, подальше. Свой выбор сделала и пусть убирается. На многое можно закрыть глаза.
Но не это.
Предала.
Соврала.
– Саид, - брат заходит в гостиную, а мне никого видеть не хочется.
Не до него.
Не сейчас.
Не помню, когда последний раз так накрывало. Чтобы до нутра пробирало, током било. Всё херней кажется. А одна новость и… Дед бы всю дурь выбил, если бы знал, чем меня пронять можно.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Поднимаюсь, щедро плеская арманьяк по бокалам. Залпом выпиваю. Внутренности обжигает, приглушает ощущения. Неплохо. Жить буду. Ничего особенного.
Не должно так крыть.
Мелочь.
Дети в мои планы не входили никогда.
– Хреново дела идут? – Халид принимает бокал, внимательно рассматривает меня. – Вчера поживее был.
– Разберусь. Неважно. Уже готов уезжать?
– Почти. Осталось несколько моментов. Власть передать, - усмехается закуривая. – Не думал, что когда-то до такого дойду.
– Убери своих людей в сторону, вернись в кресло главного. Несложно.
– Нет. Не после того, как мой сын чуть не погиб. Я – одно дело. А малому ещё жить и девок кадрить. Будут свои дети, поймешь.
Не будут, не скоро.
Должен был быть, да дрянь одна успела отличиться.
Глотаю слова, не произнося их. Всё, что касается пташки, должно быть за закрытыми дверями. Так, чтобы ни одна падла не узнала. Потому что это только между нами, и разбираться мне стоит самому.
А не знать, что кто-то ожидает моих решений за такое. То, что не прощают обычно. Побег, предательство… Нет, другим знать точно не стоит. Показывать, что хватку теряю.
Останется тайной. Бывает.
Просто в Нике ошибся.
Ещё одна лажа в список моих проебов, как-то теряется на фоне. Сначала нужно с охраной разобраться, крота найти. Потом Эмина убрать, напомнить, что со мной тягаться не стоит.
А потом настанет время Ники за всё отвечать.
– Саид, ты серьезно говорил? – Халид к делу переходит, не оттягивая. – Не дезинформация? Эмин жив?
– Живой, сукин…
Обрываюсь, чтобы сестру не обидеть. Она не виновата, что её сын подонком стал. Одна единственная заповедь – не поднимать оружие на свою кровь, и ту Эмин нарушил.
Решил полностью против семьи пойти.
Все связи оборвать.
– И что планируешь делать? Отчитать и в угол поставить, как раньше, когда он нарывался? Он давно не пацан, Саид. Тут жестко действовать нужно.
– Я знаю, что делать. Мой племянник, мне и разбираться. Если можешь помочь информацией – буду благодарен. Но учить меня не нужно.
– Помогу, не вопрос. Он и моя семья, не забывай, - ничего подобного. Кровь только у нас с Халидом общая, к остальным он отношения не имеет. – Я всегда говорил, что тверже с ним нужно быть. А ты нянчился, как с ребенком. Не стоило вообще его к себе забирать.
– Халид, - предупреждающе. Воздух звенит от напряжения, вот-вот кто-то сорвётся. Оба упрямых, оба не отступим от своих решений. – Не лезь. Эмин моя ответственность. Мне и разбираться.
– В ссылку отправишь?
– На тот свет.
Рублю, обсуждения заканчивая. Не Халиду судить, как мне поступать. Его машину подорвали, а он виновницу живой оставил. Потому что Ада попросила, а брат отказать не смог.
У нас с Халидом только отец один на двоих, всё остальное – каждый сам по себе. И Эмин часть моей семьи, не Гаджиевых. Я лично его жизнь оборву, по капли крови за каждый проступок.
И за Нику – особенно.
Сомнений не остается, что вместе работают. Не стал бы пацан просто так её таскать по больницам. Сам предложил или пташка расстаралась? Неважно даже, кто аборт предложил.
Оба замешаны.
– Уверен, что сможешь? Саид, ты не…
– У меня рука не дрогнет. Больше нет.
– Что пацан ещё натворил? Ты не звучал настолько уверенно совсем недавно. Поэтому я помощь и предлагаю. Чтобы ты нож в спину не получил.
Уже, брат, уже.
По рукоятку вогнали, провернули. Ощущения, что несколько раз долбанули, что в спину, что в грудь. Без капли жалости, наслаждаясь. И я так же отвечу.
Время, когда я оправдывал Эмина, закончилось. Закрывал глаза на его проступки, списывал всё на то, что дурной ещё, кровь молодая играет. Свой характер формировал. Без родителей сложно мозги вправить, а дед уже не той закалки, когда меня воспитывал.
