Но моя «вера» куда веселее и приятнее: зачем посвящать свою жизнь одной единственной, если ты можешь наслаждаться десятками и сотнями разных женщин?
Вглядевшись в лицо той самой крестьянки, которая наконец-то соизволила заметить нас и медленно выпрямилась, стирая со лба капельки выступившего пота, я неожиданно узнал в ней свою недавнюю гостью и удивленно раскрыл рот.
Сейчас она предстала перед нами совсем в ином свете, нежели когда мы с ней виделись в прошлый раз. К моему удивлению, на ней был простой льняной сарафан, ничем не отличающийся от одеяния остальных женщин, а на голове повязан обычный белый платок, полностью скрывающий ее коротко остриженные волосы.
— Добрый день, граф! — с вымученной, но упрямой улыбкой поприветствовала она меня. — Простите, сударь, кажется, с вами я еще не знакома! — она перевела взгляд на Рика.
В холодных, но проницательных глазах не было и тени кокетства. Она изучила его лицо и неожиданно для меня улыбнулась Эрику совсем другой улыбкой — едва уловимой в уголках ее губ, но совершенно теплой и ласковой, живой и настоящей. Такая улыбка делала ее лицо невероятно милым и невинным. Такой улыбке хотелось верить.
Темная вьющаяся прядь волос выбилась из платка, и девушка немного нахмурилась, стянула с головы платок, позволив непослушным локонам рассыпаться по плечам.
— А вы не очень-то вежливы, Ваше Благородие! — снова обращая свой взгляд на моего друга, произнесла девушка.
Тот вздрогнул и, заикаясь, представился, не сводя глаз с лица княжны.
— Граф Эрик Кауст, — севшим голосом ответил он.
— Очень рада знакомству, меня зовут Риана! — улыбнулась она, вот так просто представившись моему приятелю, не называя полного имени и титулов. Хотя в такой ситуации это явно было бы лишним.
— Что вы здесь делаете? — недоуменно спросил я.
Во внешности юной дворянки, на мой взгляд, не было ничего примечательного, ничего такого, чего бы я не находил в чертах большинства барышень. И все же она была аристократка в каждой черточке лица, в капризном или дерзком движении глаз, тонких бровей, поджатых губ, плавном шаге, ровной осанке, уверенном взгляде, полном достоинства и гордости.
«Такую сложно спутать с обычной крепостной!» — подумал про себя.
— А разве невидно? — княжна насмешливо вздернула бровь, и снова на ее лице не осталось и тени улыбки при взгляде на меня. — Отрабатываю свое наказание! — наверное, она должна была произнести эти слова с обидой в голосе, но прозвучали они на удивление спокойно и ровно.
— Да не хмурьтесь вы так, граф! Я больше не претендую «на вашу руку» и на руку вашего друга тем более! — продолжила она, явно пользуясь моим замешательством.
— Ничего не понимаю, — Эрик перевел на меня вопросительный взгляд.
— Я потом тебе объясню, — отмахнулся от него, продолжая удивленно разглядывать молодую княжну, трудящуюся на поле наравне с крепостными: смотрел и не мог поверить в то, что вижу.
Девушка ловко собрала волосы в тугой пучок и снова завязала платок.
— Кстати, граф, хорошо, что мы встретились! — неожиданно заявила княжна, и взгляд ее снова изменился. — Я знаю, что отец планировал заслать к вам посыльного с приглашением: выходит, у меня теперь есть возможность передать вам его просьбу лично!
— О чем вы? О каком приглашении идет речь? — я нахмурился, почувствовав подвох.
— Как, вы еще не слышали? На мою свадьбу с графом Богдановым в это воскресение! — она улыбнулась мне, но глаза при этом выражали такую гамму чувств, что мне стало не по себе.
Нет, ее глаза не упрекали и даже не ненавидели, как при нашей последней встрече. Казалось, что она прячет в них страшную тайну, изо всех сил защищая ее от чужих, от меня!
Девушка перевела свой взгляд на Рика и снова улыбнулась ему теплой и доверительной улыбкой.
— И вы тоже приходите: окажите нам такую честь!
Эрик словно остолбенел, он молча смотрел на нее и не произнес больше ни слова, будто завороженный этой девушкой.
— Что ж, рада была повидаться с вами, но нам пора возвращаться к делу! — важно произнесла она, одарив собравшихся неподалеку женщин строгим взглядом, после чего они снова взялись за работу, как и сама наследница этого поместья.
Я потянул друга за собой, торопливо уводя прочь.
— Что это значит, Костя? Она что, настоящая княжна? Почему она работает в поле? Разве такое допустимо? За что ее так наказал отец, ты знаешь? Между вами что-то было, да? — он сыпал вопросами и никак не мог успокоиться — так сильно его впечатлила эта особа.
Я почувствовал раздражение и даже злость! Столько внимания какой-то девчонке из захудалого именьица! Что за вздор!?
— Да успокойся ты! Ничего между нами не было: ее папочка хотел подпихнуть мне эту девку, но я сразу их раскусил — обоих! У них только деньги на уме, Рик, они на все готовы ради наживы, да и наказал ее отец не просто так! Заслужила, значит! С нее не убудет, только на пользу пойдет! Вон, не ровен час как скоро она станет графиней Богдановой! Я слышал, что в местной округе это очень состоятельный и влиятельный человек! За неделю о свадьбе сговорились: нашли еще более выгодную партию, чем я — долго не горевали, как видишь!
Кажется, моя гордость и впрямь была задета, но с чего бы?
Рик посмотрел на меня с некоторым сомнением.
— Она не похожа на твою Кати и на расчетливую стерву тоже: у нее глаза чистые, — вдохновенно пробормотал он.
— В самом деле? А кожа бела, как снег, а губы нежны, как лепестки роз, и в глазах плещется целый мир? Брось, ПОЭТ, найди себе другую музу! — фыркнул я.
Чем дальше мы отдалялись от земель Строгоновых, тем
