Без происшествий погрузившись на корабли, Рэли сразу повел свой флот вдоль венесуэльского побережья — с намерением продемонстрировать силу испанским колониям и в надежде возместить часть расходов на гвианское предприятие, пограбив каботажный торговый флот. Но ему по-прежнему не везло. Испанские суда благоразумно укрылись в безопасных гаванях, а три неудачных попытки штурма портов в Кумане, Санта-Марии и Рио-де-ла-Ача были просто недостойны человека, столько толковавшего о слабости испанских крепостей на Антилах. Единственным достойным результатом этой вялой кампании было возвращение свободы губернатору де Беррио. Как видно, Рэли привязался к старику, потому что позже отзывался о нем как о «джентльмене хорошего происхождения… весьма доблестном и щедром, решительном и великодушном». Впрочем, высокое мнение о престарелом конкистадоре не помешало англичанину попытаться получить за него выкуп у испанских колонистов. Когда из этого ничего не вышло, Рэли пришлось высадить де Беррио на берег бесплатно[4]. Затем английская эскадра повернула на север, уходя из вод Карибского моря, где ей постоянно угрожало столкновение с военным флотом испанцев, и взяла курс на побережье Северной Америки, возможно, с намерением разыскать «потерянную колонию». Но из-за встречных ветров от этого намерения вскоре отказались в пользу решения кратчайшей дорогой вернуться в Англию, куда корабли и прибыли в августе 1595 года.
Гвианская экспедиция Рэли продолжалась семь месяцев. За это время он довел маленький английский флот до Испанских Антил и без помех проник на триста миль вверх по Ориноко. Так далеко не доходил еще никто из англичан. К тому же он продемонстрировал презрение к испанским колониальным властям. Но тем и ограничивались его достижения. Попытка отыскать обитель Золотого человека и открыть для Глорианы богатую новую колонию принесла всего-навсего горстку индейских побрякушек, несколько кип табака, награбленных в Сан-Хосе, небольшое количество сомнительного вида золотоносной породы да несколько новых слухов о Золотом человеке и его местонахождении.
Если Рэли ожидал, что в Англии его встретят как героя, или что его экспедиция вызовет восторг публики, он жестоко обманулся. Отклик на его возвращение оказался довольно прохладным, кратковременным и весьма разочаровывающим. Те, кто оказывал ему поддержку — в особенности сэр Роберт Сесил, первый министр королевы, вложивший в предприятие немалые деньги, — откровенно негодовали, что плавание не принесло никакой прибыли. Наслушавшись посулов Рэли, спонсоры предвкушали, что их вложения быстро окупятся, и, естественно, разобиделись, когда он вернулся с пустыми руками. Впрочем, их недовольство было пустяком в сравнении со злорадством врагов Рэли. Узнав, что наделавшая столько шуму экспедиция вернулась с одними туманными обещаниями и новым мешком баек, хулители и соперники Рэли дружно обрушились на него с обвинениями. Они осыпали насмешками своих друзей, потративших деньги на безумную затею, и мечтали повесить всю экспедицию, на манер альбатроса, на шею ее начальника. Все гвианское предприятие, уверяли они, не более как гигантский розыгрыш. Рэли вовсе и не плавал в Южную Америку, а преспокойно отсиделся в затонах и укромных местечках Корнуолла и Девона. Другой столь же неправдоподобный поклеп заключался в том, что якобы Рэли намеревался сдать свою эскадру испанцам, но те отказались иметь с ним дело. Более правдоподобной, а потому более вредоносной казалась версия, будто так называемое гвианское золото, доставленное им на анализ пробирщикам, привезено вовсе не с Ориноко, а подобрано на западном побережье Африки, куда при возвращении с Ориноко тайно завернули его корабли. В довершение всех несчастий Рэли разошелся слух, что, откуда бы ни взялось «золото», оно ничего не стоит, потому что лондонские пробирщики не нашли в нем ни следа настоящего золота. Эта последняя сплетня, возможно, относилась к образцам «обманки», привезенной членами экспедиции тайком, вопреки советам Рэли, с каронских водопадов. Но дело было сделано. Враги Рэли не желали замечать разницу и обстреливали свою мишень всеми сплетнями, какие оказывались под рукой.
Измученный нападками Рэли немедленно дал отпор, причем обратился к оружию, которым владел лучше всего: он взялся за перо. Блестящим ответом клеветникам стала публикация его личного отчета о гвианской экспедиции, который наглядно доказывал, что предприятие было обдуманным, хорошо спланированным и многое обещало в будущем. Книга, ставшая известной под названием «Открытие», оказалась одним из самых блестящих образцов классических описаний путешествий и внесла большой вклад в литературу о Золотых Антилах.
По обычаю того времени полное название книги давало всеобъемлющее представление о ее содержании. Оно гласило: «Открытие большой, богатой и прекрасной империи Гвиана, с описанием великого золотого города Маноа (каковой испанцы зовут Эльдорадо) и провинций Эмерия, Арромания, Амапая и прочих стран с прилегающими реками… исполненное в 1595 году сэром У. Рэли, капитаном гвардии ее величества, лордом-хранителем Станнери и ее величества наместником в графстве Корнуолл». Открывалась книга обширным посвящением лорду-адмиралу Чарльзу Говарду (предоставившему для экспедиции «Лайон велп») и сэру Роберту Сесилу — людям, которые своим влиянием при дворе могли бы заставить критиков умолкнуть.
Тактически расположив на титульном листе столь мощные передовые пикеты, Рэли далее дал прямой отпор направленным против него обвинениям. Он бросил вызов клеветникам, предлагая доказать их предположения, и презрительно отмел последние как зловредные выдумки людей, желающих навредить ему любой ценой. Можно ли поверить, саркастически спрашивал он, чтобы он, Уолтер Рэли, человек, издавна привыкший к спокойной и легкой жизни, предпринял «долгое странствие, полное трудностей и опасностей, подвергал себя болезням, голоду, иссушающей жажде и непогоде, заботам и трудам подобного предприятия» ради неудачного розыгрыша? Его экспедиция действительно побывала в Гвиане, что доказывает подробное знание страны. Что же до слухов, будто золотоносная порода оказалась пустышкой, он напоминал читателю, что его спутники набрали образцов дешевого марказита, принимая колчедан за настоящую madre del ого. Он предупреждал своих людей против подобной глупости. Ясно, что нельзя возлагать на него ответственность за этих глупцов. С другой стороны, если читатель пожелает узнать истинную ценность образцов, официально доставленных из Гвианы, то может обратиться либо к мастеру Вествуду, знатоку руды, проживающему на Вуд-стрит, либо к мастеру Диммоку, пробирщику с Голдсмите-холл, или даже к самому мастеру Палмеру, контролеру Монетного двора. Эти металлурги — лица с безупречной репутацией и большим опытом, и все они, исследовав образцы, объявили их содержащими золото в превосходном коммерческом количестве.
