Ребекка хотела было возразить, но потом кивнула и вошла в свою старую комнату. Дверь она оставила наполовину открытой, чтобы Байрон при желании смог войти. В прошлом он так бы и сделал. Ребекка нуждалась в нем. Раньше он убеждал себя: если женщине ты нужен, этого уже достаточно. С другой этого было бы достаточно. Например, с Эмити. Но Бекс — не Эмити.
Байрон решительно закрыл дверь с внешней стороны и спустился вниз. В гостиной он сел на диван, обхватив голову руками. Снова нахлынули мысли. Замелькали вопросы, которые нельзя больше замалчивать, если они оба хотят хоть какой-то ясности. Затем Байрон еще раз напомнил себе причину, почему он не пошел и не станет подниматься наверх.
Спать в бывшей комнате Эллы он вообще не мог. Пусть она давным-давно покинула мир живых, Байрон сомневался, что Ребекка по-настоящему отпустила свою сестру. Мертвая Элла стояла между ними так, как никогда не вставала при жизни. Эта тема была одной из многих «запретных». Правда, хватало и других, говорить на которые Байрон не хотел ни сегодня, ни в другой день. Он до сих пор не представлял, как сообщит ей, что Мэйлин на самом деле не умерла, а была убита и что Крис, судя по всему, не желает заниматься расследованием убийства.
Потом Байрону вспомнилась бездомная девчонка, которую он уже видел вчера днем. Худющая, силенок мало. Такая никак не могла бы убить Мэйлин. Скорее всего, сбежала из дому с парнем, а тот ее бросил. Байрон встал и на всякий случай проверил все окна и двери на первом этаже, но никаких попыток проникновения в дом не обнаружил. Возможно, его предположения верны: неприспособленная к жизни девочка сбежала из дома. Деньги кончились, а есть хочется. Увидела пустой дом. Пустые дома всегда притягивают. Надо сообщить Крису, чтобы поговорил с ней. Узнает, кто она и откуда. Возможно, она не первый день ходит вокруг дома Мэйлин и могла что-то видеть. Даже если она ничего не видела, все равно нельзя позволять подростку болтаться в чужом городе без цента в кармане. В любом другом месте эта девчонка стала бы легкой находкой для преступников. Раз уж ее занесло в Клейсвилл, нужно обязательно выяснить, что она за птица. Пока что за нею не числилось никаких проступков, если не считать кражи молока с крыльца Мэйлин. Но, если вовремя не принять меры, безобидная с виду девчонка может превратиться в изрядную головную боль.
11
Несколько часов прерывистого сна Ребекки правильнее было бы назвать дремой. С тех пор, как она перестала ездить сюда на лето, эта комната перешла в разряд гостевых (хотя гостей у Мэйлин не было). И все же Ребекка продолжала считать ее своей. Полежав немного с открытыми глазами, она встала, быстро приняла душ, оделась и спустилась вниз.
Байрон тоже проснулся и сейчас сидел на диване, протирая глаза. Он сделал вид, будто Ребекка и не звала его вовсе наверх ночью. Она тоже старательно сделала вид, будто спуститься в гостиную и увидеть Байрона, ночевавшего на диване, — в порядке вещей. Они даже не обменялись пожеланием доброго утра.
— Тебе не мешало бы еще поспать, — сказал Байрон. — Но прощание скоро уже начнется, и если мы хотим…
— Поехали, — перебила его Ребекка, указывая на свое черное платье и туфли. — Как видишь, я готова. Тебе что-нибудь нужно?
— Только выйти из дома и сесть за руль, — ответил Байрон, беря со столика брелок с ключами от машины, взятой напрокат.
Ехать до похоронного заведения «Монтгомери и сын» было недолго. Байрон завернул в задний двор. Они вошли через кухонную дверь. Байрон не стал звонить отцу — Уильям и так уже ждал их. Поверх темного костюма у Монгомери-старшего был надет передник с веселыми желтыми утятами. В руках Уильям держал деревянную ложку.
— Приводи себя в порядок, а я покормлю Ребекку завтраком, — сказал он сыну.
Байрон отправился наверх. Уильям подвел ее к столу, усадил и налил кофе. Ребекка обрадовалась домашнему уюту. Пусть это был не ее дом, но все-таки настоящий дом… если не вспоминать, что на другой его половине сейчас собирались пришедшие на похороны Мэйлин.
Вскоре перед Ребеккой оказалась тарелка с яичницей и ароматно пахнущими кусочками бекона.
— Ты, наверное, хочешь побыть с нею наедине, — тихо сказал Уильям. — Я помню: у вас были свои традиции. Мы можем обождать здесь, пока люди разойдутся.
Ребекка кивнула.
— Спасибо. Я не собираюсь прятаться весь день подряд, но…
Она закусила губу, чувствуя, что вот-вот расплачется.
— Не беспокойтесь. Я выдержу все, как надо. И поминальный обед тоже. У меня на это хватит сил.
— Я и не сомневаюсь, — сказал Уильям. — Я могу передать женщинам, чтобы приносили угощение и готовили твой дом к поминкам?
Слово «твой» резануло Ребекке слух. Для нее он по-прежнему оставался домом Мэйлин. Но формально Уильям был прав.
Монтгомери-старший ждал ее ответа.
— Конечно, пусть готовят, как считают нужным, — сказала Ребекка. — Где же еще проводить поминки, правда? Женщины уже постарались. Я утром посмотрела: кухня просто сверкает.
— У нас так принято, — напомнил ей Уильям. — Проворство у наших горожанок в крови. Чем меньше времени пройдет между смертью и похоронами, тем лучше.
Уильям не сказал ничего обидного. В его словах звучали мягкость и участие, но у Ребекки сдавило грудь.
— Суток не прошло, как вы мне позвонили. Потом эти сборы, полет, поездка домой и…
Ребекка слушала себя, понимая, что она нагромождает всевозможные причины. Пустяковые, несущественные. На самом деле, причина была всего одна: она не хотела видеть Мэйлин в гробу — неподвижную, безжизненную. Не хотела выслушивать чужие соболезнования и пустые слова традиционных утешений.
— Я все понимаю, — терпеливо улыбаясь, кивал головой Уильям. — Люди научились летать, а вот справляться с последствиями разницы часовых поясов так и не умеют. Ты очень устала. Никто не станет тебя упрекать. И потом, о твоем приезде знают совсем немногие.
— Спасибо, Уильям. Спасибо за все. Вы с Байроном… без вас я бы совсем растерялась.
Она улыбнулась. Улыбка вышла довольно жалкой, но все-таки это была улыбка.
— Мужчины Монгомери всегда присматривали за женщинами Барроу, — сказал Уильям и тоже улыбнулся. — Я делал для Мэйлин все, что было в моих силах. И Байрон сделает все для тебя.
Ребекка не знала, как реагировать на эти слова. Может, Монтгомери-старший думает, что ее отношения с Байроном никогда и не прекращались? Ей вовсе не хотелось трогать эту тему, особенно сейчас. Она сделала вид, что поглощена яичницей, и украдкой разглядывала старика. Насколько она помнила, темные круги под глазами были у него всегда. Однако сейчас к кругам добавились воспаленные глаза. «Он плакал по Мэйлин. Наверно, не меньше, чем я». Она потеряла бабушку. А Уильям — давнюю подругу и любимую женщину.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
