Одежда осталась лежать ненужной кучей где-то неподалеку… Осторожно уложив Свету на мягкое покрывало, Костя с мучительной медленностью изучал ее тело. Он осторожно касался ее, контролируя и не упуская ни одну эмоцию, ни одного взгляда или выдоха. Видел, как ее распаляют его поглаживания и объятия. Одна рука дерзко спустилась к груди, накрыв нежный холмик, а палец начал свою игру. Тихий всхлип, и Света сама потянулась к его губам. Он пил ее слабые стоны и эмоции, которые она не в силах уже была сдерживать. Его ласки стали более настойчивыми и откровенными, и она позволила ему, раскрылась навстречу рукам, выгибалась, тянулась к нетерпеливым губам. Если бы она только понимала, насколько прекрасна и желанна была для него в эти мгновения. Когда он вошел в нее, Света сдавленно застонала и крепче вжалась в его тело, сильнее обняв за шею и ища губами его губы. Она словно искала в нем спасение, отдаваясь ему полностью, без остатка, с таким исступлением, что ему самому едва хватало сил сдерживать себя. Он чувствовал, что ее желание было не меньше его собственного, и это напрочь сносило все планки.
Самым древним, самым примитивным способом, каким только мужчина способен заявить свои права на женщину, Костя заявлял. Его. Такая нежная, необъяснимая, ранимая, но такая желанная женщина. Его женщина. И черта с два он позволит ей теперь ускользнуть от него. Он снова и снова доводил ее до опасного края, где реальность растворяется с космосом, и вместе с ней делил ее эмоции, чтобы потом вновь унести прочь… Ее руки бессильно упали на скомканное покрывало, и тут же тонкие пальцы до побеления сжали материю. Напряжение ее тела ничуть не уступало его собственному. Она сдалась первой. Ее громкий крик был тут же пойман его властным требовательным ртом. Как же она прекрасна в этот момент, с припухшими от поцелуев губами, с раскиданными по покрывалу светлыми волосами и лихорадочно горящими глазами. Его. Его Света. Ее агония даже и не затихала. Она дрожала всем телом, ища губами спасения у него, заглядывая в его глаза, словно ища в них ответ на свой немой вопрос. И видя, сколько доверия в этих глаза, Костя потерял контроль. Взорвался. Он крепче обхватил ее горящее тело, прижимая к себе. Брал все, что она ему предлагала, без остатка.
Когда первые мгновения невероятного ощущения эйфории стали отступать, Костя смог перекатиться на бок, увлекая за собой в объятия Свету. Он уткнулся носом ей в макушку, чувствуя, как ее дыхание опаляет его грудь. Маленькая ладошка несмело погладила его плечо и уютно устроилась там же на груди, греемой теплым дыханием. В звенящей тишине квартиры казалось, что их сердца в унисон невероятно громко отбивают один ритм. Он зарылся пальцами в ее шелковистые волосы и прижал голову к себе. Наверное, в тот момент еще рано было говорить о возникшей между ними любви, но то, что какая-то искра между ними все же проскочила, успев зажечь их сердца, - на это бы он ответил утвердительно.
Было что-то необыкновенно-особенное в том, как они вместе лежали в объятиях друг друга и слушали тишину. Каждый погруженный в свои мысли, но тут и гадать не нужно было, о ком были их мысли.
- Костя, ты останешься? – нерешительно спросила Света, нарушив тишину.
Он повернул ее лицо к себе, чтобы увидеть ответ, который она сама бы хотела услышать. Долго смотрел в ее глаза, боясь ошибиться.
- Только если ты этого хочешь.
- Хочу, - едва слышно ответила.
- Значит останусь.
Утро стало свидетелем сдержанного им обещания. Он остался в ту ночь. И остался в ее жизни. Как и обещал ей. И как она сама хотела.
Глава 10
ГЛАВА 10.
Бороться с невидимым врагом, терзающим чью-то душу, всегда невероятно трудно, порой даже кажется, что невозможно. Он, этот враг, прячется в самых дальних уголках памяти и души, отвоевывая свое теряемое пространство, выцарапывая и вгрызаясь в свое место до последнего. Он, словно сорняк, пускает свои корни глубоко, прямо в сердце, питаясь из кровоточащей раны, выпивая положительные эмоции и, словно гнилой суррогат, отравляя новые, еще не омраченные воспоминания. Самым действенным методом борьбы с ним может быть только информация, способная дать хотя бы малейшее представление о нем. А до этого враг остается лишь бесплотным фантомом, не имеющим четкого образа.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Иногда Косте казалось, что он ведет бой с тенью: на каждый его шаг невидимый оппонент только затаивается, но не исчезает. Едва ему только удавалось добиться сближения, как между ними снова вырастала невидимая стена, укрывавшая Свету за собой и не дававшая им обоим ни малейшего шанса. Наверное, он все в этом мире отдал бы чтобы только узнать, что так тревожило ее, заставляло отступаться снова и снова.
Та ночь открыла им обоим что-то новое. Костя не мог ошибиться, видя в глазах Светы блеск счастья и спокойствия. Она провела ночь в его объятиях, согретая теплом его рук и поцелуев, и с утра он не увидел ни тени сожаления. Так что же с ней случилось за день? Всего один неполный день? Он не смог дождаться вечера, не утерпел, захотел услышать тихий голос. Набрал номер заученный номер и с первых же слов уловил на другом конце телефона нотки сомнения и нерешительности. Костя и сам понимал, что отношения не начинаются вот так вот в одночасье. Это обоюдное решение двоих. И теперь Света должна принять решение самостоятельно. А для себя Костя уже все решил еще задолго до этой ночи. Однако этот звонок дал ему понять, что она вновь делает шаг назад, закрывается в своем невидимо коконе. Костя терялся в догадках, что же могло произойти, но снова и снова делал попытки завоевать эту женщину. Только Света словно стала его избегать. Он приезжал за ней после работы в офис – она на пару минут раньше уже успела убежать домой. Он звонил ей на рабочий телефон – она уже вела переговоры с кем-то на другой линии. Мобильный телефон так ни разу не услышал ее ответа. Ждал ее возле дома, но эти дни она ночевала у мамы, сославшись на ее плохое самочувствие.
Однажды ему все-таки надоели до чертиков эти игры. У него накопилось много вопросов, и хотелось получить на них ответы. Костя под предлогом рабочих вопросов приехал раньше обычного и смело шагнул в кабинет. Света смущенно посмотрела на него, но, взяла себя в руки и надела на лицо вежливую улыбку. Что-то внутри кольнуло от неискренности этой маски. Он прекрасно видел глаза: растерянные, испуганные, неуверенные, - они никак не вязались с дежурной улыбкой и с легкостью выдавали внутреннее состояние. Наталья Ивановна не вмешивалась в их деловую беседу, но Костя прекрасно понимал, что женщина внимательно следит за их беседой. Разобравшись с деловой частью, Костя просто, без всяких предисловий сказал:
- Я бы хотел переговорить. Наедине.
Никогда бы не подумал, что этот испуганный взгляд может так ранить. Неужели она его боится, промелькнуло вдруг у него в мыслях. Света тревожно посмотрела на сидящую в кабинете начальницу, но поняв, что та не обращает на них внимания, снова повернулась к нему.
- Если есть какие-то вопросы, мы можем и тут их решить…
- Я бы хотел с глазу на глаз, - уверенно отрезал он.
Света быстро встала, и направилась к выходу, не оборачиваясь и зная, что он последует за ней.
- Наталья Ивановна, я отойду ненадолго, - бросила она на ходу и, получив одобрительный кивок коллеги, вышла в коридор.
Костя молча следовал за ней, не в силах оторвать взгляда от плавных изгибов ее тела. Он еще помнил свои ощущения, когда обнимал, гладил и ласкал ее, как она льнула к нему, даря свою нежность и тепло. Так что же произошло? Откуда такой лед сейчас между ними?
Они прошли в дальний конец коридора, Света встала у окна и сцепила перед собой пальцы в замок. Она избегала смотреть на него, и Костя почувствовал, как начинает злиться.
- Что случилось, Света?
Она виновато опустила глаза в пол.
- Давай поговорим. Потому что я не понимаю, что между нами происходит.
