Марк сжимал и разжимал пальцы, мечтая о сигарете. После информации, полученной непонятно откуда о том, что он когда-то работал в косметическом салоне, следак его вновь оставил одного. А Марку это было совсем не надо. Постоянные уходы бесили. Сначала тот ушёл, когда услышал о поисках зажигалки, затем после разговора с Ритой. Дал время поразмыслить над патовой ситуацией, узнав о странной юности. Да, он подрабатывал, нанося макияж! Но когда это было? Сто лет прошло! И было так, по глупости. По приколу! Поспорили с другом. Кто ж знал, чем спустя столько лет обернётся шутка?! Тогда они с приятелем ржали, клялись забыть подработку, как страшный постыдный сон. И на тебе! Следак напомнил, да только теперь ни хрена не смешно!
Злость копилась внутри, застилала глаза. Марк не знал, что хуже: опыт в макияже или сеансы у психолога. Сейчас он вновь остался один. Почему? Из-за новых данных, слитых, наверно, той же Ритой. А, может, следак изначально знал, а жена лишь подтвердила. Сути это не меняло. На Марка напали громадные проблемы и грызли его, не щадя прежних заслуг. А ведь он всегда старался жить по совести. По закону. Даже после драки явился к Тимурову в больницу. Извинялся — Рита просила. Фрукты ему носил, запрещённые сигареты. И что взамен? Смех в лицо и плевок в душу. Срал Тимуров на его извинения. Ещё и говорил, что Марк не достоин Риты, и скоро она это поймёт.
Он и к психологу записался из-за случившегося, да и бывшая настаивала. Походил, порассказывал всяких историй, прочитанных в инете — курс надо было пройти, хочешь не хочешь, это было Ритиным условием к возвращению нормальной жизни. Но он не сдержался. На последнем послал к чертям и специалиста, и Риту. Вечером напился, пришёл домой не в себе, начал обвинять жену в эгоизме, припомнил болезнь Полины.
Отчётливые фрагменты печальной вереницей выстраивались в памяти, разъедая душу серной кислотой. Марк чувствовал не только обиду на жену, но и отвращение к самому себе. Пускай, он не убийца, но забыть о Дне Ангела родной дочери сродни преступлению. Если бы не чёртова Ангелина, сейчас бы стоял на коленях перед Полечкой и молил о прощении. Представил, как дочка сердится, дует щёки, как это умеют делать только пятилетние, грозится рассказать всё Деду Морозу, чтобы тот ничего не дарил её папе.
Если бы он только мог выбраться из допросной, из всей этой жуткой истории, первым делом бы помчался извиняться. И Полечка бы простила. Вместе они бы заказали на дом пиццу и булочки с корицей, потому что Рита не разрешала им вдвоём покидать квартиру, и смотрели мультики до глубокой ночи. Он пообещал бы передать с курьером, потому что уезжает в командировку, самого огромного мягкого тигра. Дочка обожала полосатых. Возможно, поэтому, выбирая игрушку для Снежинки, его взгляд зацепился за оранжевого зверя.
Снежинка… Как она там?
Марк надеялся, Вита сумела её отвлечь. Объяснившись с дочерью, он бы позвонил любимой. Услышать, что с ней всё в порядке — большего и не требовал. Ей надо пережить смерть подруги, его обман… Оставить прошлое в прошлом, как это сделал он.
Прошлое…
Следак едва вошёл в комнату, а Марк уже кричал:
— Розгин! Он мог убить Васильеву! Он ненавидел её не меньше меня!
— Кто это? — Рукавица скрипнул стулом.
— Бывший муж Снежинки! Снежаны Римской! Он сидел в тюрьме, а недавно вышел. Это из-за Васильевой его посадили!
— Что же вы раньше не вспомнили о такой… — улыбнулся притворно-дасково, — мелочи?
— Так вы на меня уже всё повесили! — ответил Марк.
— Но теперь вы так не думаете? Почему вдруг вспомнили о муже Римской?
— Потому что мне надо к дочери. Вы же слышали, мать вашу! У Полины День Ангела! Это очень важно!
Следователь не разделял мнения задержанного.
— Да будьте вы человеком! Отпустите на пару часов, проверьте Розгина, умоляю!
— Не могу, Ареев, — Рукавица смотрел, не отрываясь. — Вы задержаны по подозрению в убийстве Васильевой Ангелины Ефимовны.
— Что… — опешил Марк.
— Мы изучили её телефон и обнаружили весьма интересное фото. Пересланное вами, Ареев.
— К-какое фото?
— Славянскую руну подарка с подробным описанием. Скрин из сети.
— И что?
Вместо слов Рукавица выложил на стол фотографии.
— Ничего не узнаёте? Вверху. На зеркале? Не знакомо?
— Руна… — произнёс, тяжело выдыхая. — Только это совсем ничего не значит! Снежинка, Снежана увлекается славянской мифологией и всей этой хренью!
— Хотите сказать, она убила?
— Да, б…ь, вы что совсем охренели? Она тут ни причём! У неё зарядка села, а ей очень хотелось поделиться с Ангелиной, и она попросила меня переслать рисунок! Всё! Какой здесь криминал?
— Никакого. Но вы задержаны до выяснения обстоятельств.
Глава 17
Снежана с трудом успокоилась. Лёжа под одеялом в гостиной, она чувствовала себя в безопасности. Почти.
Вита сама позвонила в полицию, рассказала о найденном в квартире. Они обещали позаботиться. Сказали не волноваться и в случае чего обращаться за помощью. Но, к счастью, больше ничего не произошло. ОН скользнул тенью в её новой жизни и исчез, будто бы тот ужас и вовсе привиделся. Только это была реальность страшная и опасная. ОН побывал в её квартире. Она сама виновата. Почему не сменила замки сразу, после развода?
Снежана сама себе ответила: «Я думала, что у него есть совесть…»
Слёзы жгли глаза, комом стояли в горле. Как она ни старалась, всё равно не смогла сдержаться. Всхлипывая снова и снова, мяла уголок одеяла, ища глазами часы. У неё дома они висели прямо над телевизором. У Виты на стене позади дивана.
Обернулась, поймала минутную стрелку. Пятнадцать. Затем часовую.
— Всё хорошо уже два часа пятнадцать минут. Всё хорошо…
— Что ты там бормочешь? — Вита несла на утреннем подносе блюдце с пирожным.
— Да так. Успокаиваюсь.
— Не волнуйся. Не думай об этом, Снежанка. Ты со мной. Сюда он не сунется, а если надумает… — угрожающе потрясла кулаком в воздухе.
Снежана улыбнулась. Подруга для НЕГО не представляла угрозы, но от тёплой улыбки чуть-чуть полегчало.
— Если всё время изводить себя, вспоминая увиденное, то недалеко и до дурки, — заметила Вита без шуток. — Перестань думать о бывшем и поешь сладкого. А потом что-нибудь вместе посмотрим. Скачать комедию или, может, сказку?
Снежана едва снова не впала в рыдания — от захлестнувшей благодарности. Вита помнила, что она до сих пор любит сказки. Вита изо всех сил её отвлекала. Вита ни словом не обмолвилась об увиденном.
— Так что? Сказку? Сейчас включу торрент, и любая скачается в считанные минуты. Хотя, нет, за полчаса, наверно. У меня не самый «летающий» инет. Что скажешь? Может, и то, и другое? А когда отдохнём, пойдём варить борщ. Но, если не хочешь, приготовлю сама.
— Я… я… Вит, мне, если честно, хотелось бы поработать. — Сказала и испытала неловкость. Подруга так старалась, а она просила оставить её одну. Не прямым текстом, но тонким намёком.
«Я ужасный человек…» — сокрушалась Снежана.
— Знаешь, а это мысль, — ничуть не обиделась Виталина. — Мне же заказ дали. Почему бы не поработать? А то я так могу долго халявить, — засмеялась. — Ты права, Снежанка, лучше всего от тараканов отвлекают активные действия. Ну, или любимое занятие. В нашем случае это что? Правильно. Вязание. Я поставлю второй стол. Ты можешь выбрать любой. Я мешать не буду, но останусь рядом. Согласна? Мало ли там, пряжу передать, помочь чем, посоветовать?
— Согласна. Ты точно не сердишься?
— Ты прям, как маленькая! — махнула рукой. — Перестань, а? Не надо мне твоих тараканов. Я нормальная. То есть я хотела сказать, не такая обидчивая, как ты. Пирожное ешь.
Снежана взяла корзиночку с кремом, откусила.
— Так гораздо лучше. Ты не спрашиваешь, а я замки заказала. Завтра их поменяют. Не волнуйся, я сама за этим прослежу.
