с этого никакого.
— А теперь, объяснись да поживее. — он указал на лагерь. — Отчего леди-командующая сторонится меня, словно конь гнилого овса? Наши знамена не встречались, сражений не давали, так чем я прогневил Холм? Всем вассалам великого Мюрата дозволено новую клятву принести, а от меня не слов, а город требуют? Собственные вассалы предали, а новые сюзерены титул отбирают да голову рубят? Ты ведь знаешь, знаешь! По взгляду вижу, что знаешь!
— Да какой там… Одни догадки. Слушай, только честно, ладно? Тот придурок с лагеря правда никого к тебе не подсылал?
— Отчегож, убийц подсылал. Еще как подсылал! Тех, что с башни навернулись, ноги поломали, палач себе забрал, языки развязать — на Хьюго «Веселого» указали. Есть у «рыбы» такой выродок. Бастард. Еще от Дюфора-старшего.
— А наследников не было? Дипломатов?
Лорд покачал головой.
Понятно, значит у меня впрямь дар предвиденья открылся.
Не один я мечтал использовать войну для восхождения по феодальной лестнице. Тот граф, с рыбой на гербе, тоже грезил занять место своего сюзерена и стать герцогом. По словам Большежопа, Дюфоры были властителями говна и пыли, а именно, держали опустошенные земли, к востоку отсюда.
— До «Визжащего шторма» там Эмберы хозяйничали. Янтарный залив — дивное место! Удобнее порта не сыскать, уж сколько налогов они собирали… Отец все грезил меня с тамошними дочурками поженить, да не успелось. А теперь там сплошь руины да могильники. Откуда только рыбоголовый столько гвардейцев набрал?
— А вот это правильный вопрос. Долгов он понаделал. Позанимал и продал все что можно. У гильдий, у всех подряд. Оттого теперь жопой и крутит, ибо инвестиции сделаны, а дивиденды норовят пройти мимо.
— И то верно. Дюфор последние годы, щедро монетами сыпал. Готовился. Как же я не видел, как не понял… Все на ладони, а не понял.
— Так бывает, когда сытый смотрит на голодного. Зеркальная болезнь, пузо мешает.
Не считая давно разоренных земель, что давали только титул, Дюфор владел одним единственным городишкой на побережье. Вчерашний барон, номинально ставший графом, захотел настоящей власти. А где ее взять, как не у сюзерена, который так удачно выступил на стороне проигравших? Ведь граф знал этого дурака, знал, за кого он пойдет. Знал и, как любой разумный человек, воспользовался.
— Чтож ты меня, за верность корить удумал?! — кулак лорда сжался на рукояти меча. — Мюратам мы присягали! И отец и дед присягал! Я не флюгер, не подлец, как этот жаброед с прихлебателями…
— Верный тот, кто выступил на стороне победителя, за проигравших всегда предатели. Что ты как маленький, в самом деле…
Зная о преданности Большежопа Живанплацу, граф в нарушение всех клятв и иерархии присягнул напрямую Холму. Те, может, не особо обрадовались такой наглости, попирающей все законы и иерархию, но отказывать не стали, чтобы других потенциальных союзников не отпугивать.
Очевидно, Дюфор рассчитывал, что сюзерен пойдет до талого и будет разбит в бою, а его земли после победы, перейдут под знамена рыбы, а самого графа, как самого резвого, назначат герцогом. Но не свезло, не фартануло. Война кончилась слишком рано, порушив его планы так же, как и мои.
Большежоп не только жив-здоров, но не даже успел всерьез закуситься с новыми паханами из Холма. И что в таком случае делать графу? Армия собрана, деньги потрачены, ставки сделаны, а толку никакого. Отчаянные времена требуют отчаянных мер.
— Обожди, ты говоришь… О, Всеблагой, это что же?! — лицо лорда побелело. — Он собственного же наследника загубил?! Ради моего титула?! Сам сына сгубил?! Он ведь у него один, как и у меня!
— Сгубил. А всем сказал, что убил ты. Наследник штука ценная, спору нет, но для вчерашнего барона герцогство куда ценнее. Долгов-то понаделал, как возвращать? Вот то-то… Отчаяние не до такого доведет. Еще родит или, может, дальнего родственника подтянет. Накрайняк, какая-нибудь дочь или бастард в наследство вступят.
Подло, мерзко, аморально но… Разумно. Зная, что Холм создает себе имидж щедрого и мирного правления, он понимал, что всех бывших сторонников Мюрата «простят». Не будет ни дележки добычи, ни земель. Блин, да даже самих Мюратов толком не тронули! Если верить тому глашатаю в порту, их просто с голой жопой оставили, покинув Живанплац толком не разграбив. Изобразили, будто не война была, а так, «легкое недопонимание».
Вот Дюфору и пришлось устроить гамбит. Рискованно, но сработало. Город взяли в плотное кольцо, чтобы Большежоп не мог сам побежать на поклон к новым хозяевам, а куча отправленного в расход отребья убедила его в невозможности наладить контакт с кем-то из бывших вассалов. А этот идиот и не почесался. Сидел себе за стенами и послушно играл роль злого и упертого недобитка, с которым у Холма уж точно не получится договориться.
Конченный, просто конченный… Впрочем, уверен, с этим тупым решением помогли «верные» советники. Во всяком случае, это объясняет, почему Дюфор не боялся что покушения не завершаться успехом. Было кому на месте следить.
— Обожди мордатый… Говоришь складно, спору нет, но каков толк? Моя смерть ничего не даст! Титул не отберут, у меня наследник есть, болван! Драть мое колено, что за чушь я выслушиваю?!
Злость с которой он спорил, говорила сама за себя. Он знал ответ, но не хотел признавать. Ох… Ладно, скажу сам. Как есть скажу:
— Верно, Дюфору город и не дадут. Холм проявит «милость». Тебя казнят или просто изгонят, но семью прав не лишат. Дюфор сам приложит все силы, чтобы титул перешел к твоему наследнику, а он… Как бы… Черт. Знаешь, без «человека изнутри» такие дела не проворачивают. И речь не только о твоих «верных» знаменосцах. В общем, я к тому, что твой сынок уж больно спешил меня заткнуть…
Договаривать я так и не стал. Не из страха, а из жалости. Этот лорд, этот властитель замков и вершитель судеб сейчас отчаянно боролся с бушующими эмоциями. Он отвернулся, не желая проявлять слабость перед «низкорожденным говном» вроде меня.
Вот они, «благородные». Один предает и убивает сына, другой отца. Оба побеждают. А единственный, кто остается честным проигрывает. Такая жизнь, такие законы. Потому я в эти благородства и не играю. Знаю, чего они на деле стоят.
Вообще, все это типичная история. Большежоп слишком здоров и молод, а сыну править хочется уже сейчас. Согласись он жениться на дочурке или сестре вассала и бац! Папашку уже убрали, а лорд теперь он. Вроде
