Читаем без скачивания Семь желаний - Андрей Дышев

Место, где сидела Кика, я определил по признакам неестественного порядка. Тарелка чистая, с матовыми разводами – явно вычищена хлебной коркой. Но самой корки не видно. К ножу, как и Плосконос, не притронулась, зато вилку тщательно облизала и аккуратно положила справа от тарелки. Так же аккуратно, в ряд, выставлены бокалы. В самый большой из них, предназначенный для воды, была налита водка. Дух зоны?

Еще одно место – на углу стола. Стула нет, тарелки нет, вилки нет, лишь рюмка и наполовину съеденный бутерброд с красной икрой. Похоже, здесь стоял дворник, которого пригласили к столу выпить рюмку.

Осталось еще два места – Ольги и Леры. Ближе к выходу, вероятно, сидела хозяйка. Посреди ее тарелки возвышается горка салата оливье. Салат не тронут. Нож и вилка лежат на своих, определенных этикетом местах и сверкают чистотой. Но скатерть вокруг усыпана мелкими обрывками салфетки, скрученными в шелуху, и шариками из хлебного мякиша – верный признак скрытого волнения.

Место, где сидела Лера, ничем примечательным не выделялось. Девушка повышенным аппетитом не отличалась и в основном налегала на соленые грибочки и маринованные помидоры. Водочная рюмка и бокал для вина были сухими и чистыми.

Я взял со стола зажигалку, поднес огонь к наполовину сгоревшей свече и выключил свет. Теперь я словно наяву видел сидящих за столом хозяев дома и гостей. Плавающие, дрожащие тени на стенах, движения рук, дым сигарет, поднимающийся к потолку, и громкий, властный голос Марко: «Ты – Кобылка. Ты – Шлында. Ты – Баран. Ты – Барби…» И все угодливо хихикают, делают вид, что им смешно.

Я задул свечу. Гостиная погрузилась во мрак. Я хотел выйти на лестницу, как вдруг увидел тонкую полоску света на полу справа от камина. Я приблизился к ней и только тогда увидел узкую дверь, которую раньше принимал за декоративную панель. Я осторожно повернул круглую ручку, но дверь оказалась запертой. Я присел и посмотрел в замочную скважину. Увидеть мне ничего не удалось, так как в замке торчал ключ, но я отчетливо услышал тихое жужжание принтера.

Вот как! Если там работает принтер, значит, там же стоит компьютер. Не в этой ли комнате гости писали свои пожелания? И кому, интересно знать, вдруг опять понадобилось туда зайти?

Я метнулся к столу, вынул из пепельницы Плосконоса проволочную оплетку для пробки от шампанского и, вернувшись к двери, затолкал ее в замочную скважину. Затем спрятался за камином.

Ждать пришлось недолго. В двери тихо щелкнул замок, узкая дверь медленно приоткрылась. Свет за дверью уже не горел, и потому я не сразу узнал Виолетту. Оглядевшись, женщина беззвучно зашла в гостиную, мягко прикрыла за собой дверь и попыталась запереть ее, но проволочный «жучок» не позволял ей воткнуть ключ в замочную скважину. После нескольких бесплодных попыток сделать это Виолетта что-то тихо пробормотала и неслышно вышла в коридор.

Я тотчас проскользнул в комнату, из которой она только что вышла, прикрыл дверь и зажег свет. Узкая, как пенал, подсобка с мини-лифтом и маленькой круглой мойкой. Должно быть, по проекту это вспомогательное помещение предназначалось для официанта и столовых приборов, но Марко почему-то разместил здесь стол с компьютером.

Я сел за стол и запустил загрузку. Если повезет, то можно «выковырять» недавно стертые файлы. Для этого надо знать некую хитрость, которой меня научил один опытный программист. Мои пальцы побежали по клавишам. Я дал команду антивирусной программе выявить все изменения на диске за прошедшие шесть часов… По черному экрану побежали строчки… Я пристально всматривался в экран, чтобы не пропустить важной информации… Теперь надо перезагрузить систему в прежней конфигурации… Компьютер начал работу как бы в обратной последовательности. Время для него пошло вспять.

Ура, поймал первую «рыбу»! Машина выдала информацию: в два часа семь минут удален текстовый файл. Совсем недавно! Именно в это время здесь сидела Виолетта… Я дал команду на восстановление. Фокус удался, по экрану побежали строчки. Я немедленно послал текст на принтер и уже через несколько секунд держал в руках лист с текстом.

«Что мне хочется вам пожелать? Недавно я вернулся из Чечни. Эта командировка перевернула все мои взгляды на жизнь. Я понял, насколько хрупок человек, насколько зыбка и коротка его жизнь. И мне хочется, чтобы мы относились друг к другу добрее, терпимее, чтобы всегда поддерживали в трудную минуту. А самое главное, чтобы и впредь оставались друзьями».

Я с недоумением перечитал текст еще раз. Зачем Виолетта распечатала этот вялый пафос, а затем уничтожила файл? Судя по упоминанию о Чечне, автором этих строк был Плосконос. Но в этих строчках не было ничего особенного!

Я сложил лист и спрятал его в карман. Поехали вперед, в прошлое! Выполняя мои команды, компьютер реанимировал то, что вроде бы уже было стерто из его памяти. Вот файл, распечатанный и уничтоженный в двадцать часов тридцать минут. На экране появился уже знакомый мне текст: «…А еще у меня есть одна мечта – закопать этого подонка вместо бутылки, а через год собраться на его могиле и построить там большой общественный туалет. Это будет самым лучшим памятником в истории человечества. Марко! Тварь! Я до сих пор не могу забыть твои подслеповатые глазки, отвислые щеки…»

Пока принтер распечатывал мрачные пожелания Леры, я начал оживлять следующий текст. Девятнадцать пятьдесят: «Я человек простой и не умею писать умно и красиво. Желаю всем сибирского здоровья, кавказского долголетия…»

Не дочитав до конца, я отправил пожелание «простого» человека на принтер. Возможно, это написал дворник. Позже разберусь. Сейчас надо побеспокоиться, чтобы никто не помешал мне достать из глубин памяти компьютера все остальные пожелания.

Девятнадцать сорок семь: «Марко! Ты считаешь, что стоишь на вершине Олимпа. Что тебя окружают мелкие, никчемные людишки, неспособные на сильные поступки. К таким ты причисляешь и меня…»

Это уже интересно! Но нет времени читать. Конвейер запущен. Следующий файл распечатан и уничтожен в девятнадцать сорок три: «Я знаю, что такое настоящий мужчина. Я прекрасно разбираюсь в людях. И потому мне сегодня очень грустно. Перед нами сидит глупая Обезьяна, которая думает, что она – человек…»

Тоже интригует! Следующий файл создан тремя минутами раньше: «Я в детстве обожала разгадывать загадки. Это ужасно интересно! И вот я сейчас всем присутствующим загадываю загадку: что связывает нас… Нет, не так. Через год, когда мы снова встретимся, вы будете просто шокированы…»

Ладно, потом дочитаю, хотя очень завлекает. На экран уже выползает файл, уничтоженный четырьмя минутами раньше предыдущего: «Бог все видит и ничего не забывает. Сейчас мы все веселы, пьем вино и жрем мясо. Вы так же веселились и жрали, когда я в мокрых кирзачах и телогрейке месила грязь в торфяном котловане…» Это явно душевные излияния Кики! Она даже не попыталась скрыть своего авторства.

Я на секунду отвлекся и пересчитал отпечатанные листы. Уже семь штук. Но компьютер продолжает вытягивать на экран пожелания. Кто написал восьмое? «Я хочу напомнить вам, милые мои, что халява не бывает вечной. За все надо платить. Не стоит надеяться, что сильный и богатый Марко всегда будет рядом, как палочка-выручалочка…»

И вот, наконец, последнее, то есть созданное самым первым: «оащшцуок щушаосьл мсмьлфдлывао мтщашпоу щкшаоущщщщщщщщщщ». Уничтожено в девятнадцать тридцать.

И больше никаких файлов в этот день ни создано, ни стерто не было.

Я дождался, когда принтер выдаст последний лист с самым коротким и самым непонятным пожеланием, внимательно посмотрел на поток букв и понял, что никакого тайного смысла в этом «пожелании» нет. Нечто подобное можно набрать с необычайной легкостью, если нежно коснуться клавиатуры задом или, чрезмерно выпив водки, упасть на нее лицом. Видимо, автор не стал утруждать себя сочинительством и просто шлепнул по клавишам ладонью.

Что ж, неплохая добыча. Остается только разобраться, кто что писал и почему пожеланий оказалось больше, чем присутствующих в особняке людей.

ГЛАВА 14

ВЕСЕЛАЯ ЖИЗНЬ

В коридоре и на лестнице царила мертвая тишина. Казалось, что в особняке уже нет никого, кроме меня и покойника. Я спустился на первый этаж и постучал в комнату Леры. Она открыла почти сразу, без долгого выяснения, что мне надо. Лицо ее было заспанным, платье помятым. Щурясь от света, она села на диван, на котором, по-видимому, только что спала.

– Думала, минутку подремлю, – зачем-то начала оправдываться она. – А который час? Уже половина третьего? Это ужасно. Я в новогоднюю ночь до половины первого с трудом выдерживаю.

Она нацепила очки и рукой пригладила волосы.

– Лера, – сказал я голосом, каким выносят приговор. – Тебе здорово не повезло. Ты просила меня помочь тебе, но вышло все наоборот.