— Тебе нравится маленькая Джордан, Шери? — спросил Джентльмен.
— Мы должны создать ей хорошие условия, — был ответ.
— Я видел в зале Гарриса из Гарден.
— Прекрасно. Интересуется моей маленькой Джордан, не иначе.
— Он вынужден интересоваться. У него нет другого выхода.
— Посмотрим.
Аплодисменты после спектакля были не очень щедрые. Дороти, привыкшая к публике, которая более открыто выражала свои чувства, была немного обескуражена, но мистер Шеридан прошел к ней в гардеробную и нежно поцеловал.
— Прекрасно сыграно, моя дорогая, — сказал он.
Грейс едва дождалась газет, чтобы узнать, что пишут критики. Они не выражали бурного восторга, но отзывы не были лишены доброты. Рецензия в «Морнинг Геральд» была самая хвалебная. Критик обратил внимание на ее изящную фигуру, отметив, что ее появление в третьем акте в мужском костюме произвело сильное впечатление. Ее лицо, хоть и не может быть признано красивым, свидетельствует об уме и очень миловидно. Голос не очень сильный, но чистый и полностью соответствует требованиям театра. Она мастерски использовала все комические элементы пьесы, и вывод был таков: Дороти Джордан — прекрасное приобретение для сцены.
Никто не мог бы сказать больше. Дороти добилась успеха. Этот удачный дебют ни в малейшей степени не был испорчен, когда Гаррис из Гарден постарался унизить ее.
— Она вульгарная коротышка, — сказал он, — ей только и играть воровку в «Опере нищих».
Какой-то острослов, стоявший рядом с Гаррисом и слышавший этот отзыв, посмеялся над завистью Гарриса к шеридановской находке.
— И будет играть, — сказал он, — ведь она уже похитила наши сердца!
Так театральный мир Лондона после одного представления «Деревенской девушки» выразил уверенность в том, что Дороти Джордан появилась в Друри-Лейн, чтобы остаться.
Она была разочарована тем, что после первого успеха довольно долго была лишена возможности появляться на сцене: миссис Сиддонс, которая ждала ребенка, стремилась играть как можно больше до его рождения, и Дороти быстро поняла, что всем остальным актерам и актрисам суждено пребывать в тени великой Сары.
Но наступил и ее час. К этому времени слава о ней распространилась настолько, что театр был полон.
Как она была права, настаивая на том, чтобы дебютировать в комедии. Она была уверена, что никто в Друри-Лейн не может сравниться с ней в этом жанре, и всегда знала, что публика хоть и трепещет, видя Сару в трагическом репертуаре, больше всего на свете любит смеяться. У нее есть этот Богом данный дар — заставлять людей смеяться, и она будет использовать его при любой возможности.
Наступила минута, когда она смогла мельком увидеть членов королевской семьи. По театру прошел слух: вечером ожидается принц Уэльский со своим дядей герцогом Камберлендским. Вокруг королевской семьи витало множество различных сплетен. Принц был в плохих отношениях со своим отцом — это была старая традиция ганноверской династии — ссоры отцов с сыновьями. Пуритански настроенный король, сохранявший верность своей безобразной супруге в течение многих лет и подаривший вместе с ней народу пятнадцать наследников, не имел ничего общего со своим блестящим, умным и необузданным сыном, принцем Уэльским, который уже успел шокировать семью и привести в восторг любителей скандалов своей любовной связью с актрисой, миссис Робинсон, которая предъявила его письма и пригрозила опубликовать их в случае, если она не будет достаточно хорошо вознаграждена.
Друг принца, хитрый и коварный политикан Чарльз Джеймс Фокс, уладил дело к удовольствию обеих сторон и в течение какого-то времени, после разрыва миссис Робинсон с принцем, сам был ее любовником. Принц был весьма доволен таким поворотом событий, и его дружба с Фоксом стала еще крепче. А поскольку Шеридан и Фокс были близкими друзьями, это означало, что принц Уэльский и хозяин Друри-Лейн также были дружны.
Сейчас все судачили по поводу романа принца с миссис Фицгерберт, и многие заходили так далеко в своих предположениях, что даже говорили о возможной женитьбе принца на ней.
Гаррис был в ярости от того, что королевская семья отдавала явное предпочтение Друри-Лейн, а мало что доставляло Шеридану такое удовольствие, как гнев Гарриса.
Миссис Сиддонс не сомневалась в том, что по случаю визита членов королевской семьи будет дан спектакль с ее участием: Его Высочество должен увидеть лучшее, что есть в театре.
— Сегодня, моя несравненная Сара, — сказал ей Шеридан, — принц не склонен переживать сильные потрясения. А как иначе он может смотреть на вас? Он хочет легкого развлечения. Он непременно придет как-нибудь еще, чтобы увидеть настоящий театр.
Сара смягчилась и грациозно склонила голову: ей кажется, что было бы опрометчиво показывать принцу эту женщину, Джордан. Говорят, что она не была замужем, а чей тогда ребенок, эта Фанни? И не портит ли это репутацию театра — позволять играть таким людям, как Джордан?
— Я полагаю, что репутация театра так низка, Сара, дорогая, что Джордан не может ее ухудшить. Она поддерживается только благодаря таким уважаемым замужним дамам, как вы, — вашей игрой и вашей примерной частной жизнью. Только вы — настоящий образец, достойный подражания.
— Хорошо, вы можете делать, что хотите.
Уж в этом ты можешь не сомневаться, подумал Шеридан.
— Но все-таки я не думаю, что вам следует представлять эту особу Его Высочеству.
— Моя добродетельная Сара, неужели вы думаете, что Его Высочество хочет повторить историю с Робинсон?
— Нет, не думаю. Джордан вульгарна. Миссис Робинсон всегда старалась быть... утонченной.
Да уж, еще как старалась, подумал он. Бедная Утрата!
— Вы сняли груз с моей души, Сара, дорогая, я чувствую себя гораздо лучше. Недостатки маленькой Джордан спасут ее от участи Утраты. А вам следует отдохнуть. Уильям будет сердиться, если вы забудете о своем положении и устанете.
Он улыбнулся, подумав о бедняге Уилле Сиддонсе, который в присутствии Сары боялся открыть рот. Шеридан продолжал:
— Именно из-за вашего положения, Сара, я вынужден предложить сегодня Его Высочеству второсортное развлечение. Я не могу позволить Уильяму упрекнуть меня в том, что я заставляю вас делать больше, чем вы сейчас можете.
— Наступило время, — сказал Шеридан себе, — когда у меня есть актриса, способная собирать полный зал, как Сара. Это единственный способ сдерживать Сару и не плясать под ее дудку. Его мысли были сосредоточены на Джордан.
И вот появился Его Высочество принц Уэльский — миловидный молодой человек с круглым розовощеким лицом, которому слегка вздернутый нос и живые голубые глаза придавали дружелюбное выражение. Бриллиантовая звезда на его камзоле сверкала, но не более, чем он сам. Он был в высшей степени элегантен и приветствовал публику весьма галантным поклоном.
