Читаем без скачивания Джек Ричер, или Выстрел - Ли Чайлд

– Если бить, то как?

– Нас устроят сломанные ребра, не меньше двух. Травма головы. Или пусть окажется в коме, в палате рядом со своим дружком Джеймсом Барром.

– А как насчет адвокатши?

– Не трогайте ее. Пока. Эту конфету мы съедим позже. Если возникнет необходимость.

Хелен Родин провела этот час в офисе, за своим столом. Ей трижды звонили. Один раз – Франклин, который сообщил, что не станет на нее работать.

– Мне очень жаль, но вы проиграете, – сказал он. – Дело безнадежное, а я должен заботиться о своем бизнесе, и мне нужны деньги.

– Никто не любит безнадежные дела, – дипломатично заметила Хелен.

Она знала, что в будущем ей еще придется прибегать к помощи частного детектива. Так что не было никакого смысла с ним ссориться.

– Бесплатные безнадежные дела, – уточнил Франклин.

– Если мне удастся найти деньги, вы ко мне вернетесь?

– Конечно, – ответил он. – Только позвоните.

Телефонный разговор окончился, все формальности и приличия были соблюдены, отношения сохранены. Второй звонок раздался через десять минут. Звонил отец, и она почувствовала в его голосе беспокойство.

– Знаешь, тебе не следовало браться за это дело, – начал он.

– Мне было не из чего выбирать, – оправдывалась Хелен.

– Поражение может обернуться победой, если ты догадываешься, что я имею в виду.

– А победа – победой.

– Нет, победа станет поражением. И ты должна это понять.

– А ты когда-нибудь брался за провальное дело?

Отец помолчал, а затем пустился в разведку.

– Джек Ричер тебя нашел? – спросил он, что означало: стоит ли ему волноваться?

– Он меня нашел, – сказала Хелен, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и легко.

– Он представляет интерес? – задал новый вопрос прокурор, пытаясь понять последствия появления Ричера.

– Должна сказать, что он дал мне серьезную пищу для размышлений.

– Может быть, сейчас обсудим?

Эти слова имели подтекст: «Пожалуйста, расскажи мне о нем».

– Скоро обсудим. Когда придет время…

Отец и дочь еще немного поговорили и условились вместе пообедать. Он предпринял новую попытку вроде «пожалуйста, скажи мне». Она ничего не ответила. Затем оба повесили трубки, и Хелен улыбнулась. Она не соврала. На самом деле даже не блефовала. Но почувствовала себя участницей процесса. Юриспруденция была игрой, и, как в любой игре, в ней имелась психологическая составляющая.

Третьей позвонила Розмари Барр, из больницы.

– Джеймс приходит в себя, – сообщила она. – Он закашлялся и выплюнул дыхательную трубку. Выходит из комы.

– Он говорит?

– Доктора сказали, что, возможно, заговорит завтра.

– Он будет что-нибудь помнить?

– Доктора сказали, что такой вариант возможен.

Через час Ричер вышел из «Метрополя». Придерживаясь восточной стороны Первой улицы, он направился на север, в сторону магазинчиков, которые видел около здания суда. Ему была нужна новая одежда. Что-нибудь местного производства. Не комбинезон, но, вне всякого сомнения, нечто более приличное, чем его наряд из Майами. Потому что он решил вскоре перебраться в Сиэтл. За кофе. А разве можно разгуливать по Сиэтлу в ярко-желтой рубашке?

Ричер нашел подходящий магазин и купил пару брюк, которые, судя по этикетке, были серо-коричневыми, а по его мнению, грязно-оливковыми. Затем приобрел фланелевую рубашку почти такого же цвета. Плюс нижнее белье. И еще потратился на пару носков. Он переоделся в примерочной и бросил свой прежний наряд в мусорную корзину. Сорок баксов за одежду на четыре дня – так он рассчитывал. Лихо, но игра стоила свеч – ему не хотелось таскать за собой сумку с вещами.

Выйдя из магазина, Ричер зашагал на запад в сторону заходящего солнца. Его новая рубашка оказалась слишком теплой для стоявшей в городке погоды, он закатал рукава и расстегнул вторую пуговицу. Замечательно. Для Сиэтла подойдет.

На площади он увидел, что фонтан снова заработал и начал заполнять пруд, только очень медленно. Грязь на дне, примерно в дюйм толщиной, медленно вращалась кругами. Вокруг стояли люди и наблюдали за фонтаном, другие прогуливались. Но никто не ходил по короткой дорожке, где погибли жертвы Барра и где по-прежнему горели поминальные свечи и лежали цветы. Возможно, там вообще больше никто и никогда не будет ходить. Вместо этого все выбирали более длинную дорогу, мимо вывески Эн-би-си. Что двигало людьми: инстинкт, страх или уважение к погибшим, – Ричер не знал.

Он прошел мимо цветов и присел на низкую стену, за спиной у него журчал фонтан, а прямо перед ним высился парковочный гараж. Одно его плечо нагрело солнце, а другое замерзло, оказавшись в тени. Под ногами поскрипывал оставшийся с того дня песок. Ричер посмотрел налево и увидел вход в здание, где находился Отдел транспортных средств. Взглянул направо, понаблюдал за машинами, мчавшимися по приподнятой над улицей автострадой. Они двигались по ее изгибу высоко в воздухе, одна за другой, в ряд, по одной полосе. Их было не много. Движение здесь оказалось совсем не напряженным, хотя на Первой улице уже наступил вечерний час пик. Тут Ричер повернул голову налево и увидел, что рядом села запыхавшаяся Хелен Родин.

– Вас очень трудно найти, – сказала она.

– Но вы сумели, – похвалил он.

– Только потому, что увидела вас из окна. Я бежала вниз, надеясь, что никуда не уйдете. С тех пор как я обзвонила все отели в городе и мне сказали, что вы нигде не остановились, прошло полчаса.

– То, что отели не знают, не может им навредить.

– Джеймс Барр приходит в себя. Возможно, завтра он заговорит.

– Или нет.

– Вы разбираетесь в мозговых травмах?

– Только в тех, которые наношу сам.

– Я хочу, чтобы вы помогли мне в очень важном деле. И себе можете помочь.

Ричер промолчал.

– Я хочу, чтобы вы стали у меня аналитиком улик, – сказала она.

– Для этого имеется Франклин.

Хелен покачала головой.

– Франклин слишком тесно связан со своими приятелями из полиции. Он не сможет относиться к уликам критически. И не захочет испортить им игру.

– А я захочу? Вы не забыли, что я намерен закопать Барра?

– Именно по этой причине должны согласиться. Вам необходимо убедиться в том, что это абсолютно надежное дело. И после со спокойной душой уезжайте из нашего города и живите долго и счастливо.

– А если мне удастся нащупать в судебном процессе слабое место?

– Я догадаюсь об этом по вашим глазам. И по тому, что станете делать дальше. Если вы уедете, значит, улики абсолютно надежные и обвинение выиграет дело. А если останетесь, значит, что-то не так.

– Франклин отказался с вами работать?

Она немного помолчала, прежде чем продолжить:

– Это проигрышное дело во всех отношениях. Я работаю бесплатно. Потому что больше никто не согласился. А Франклину нужно заботиться о своем бизнесе.

– Значит, он не захотел работать бесплатно, а я стану?

– Вам необходимо это сделать. Вы и сами собирались. Вот почему вы сначала встретились с моим отцом. Он, конечно, совершенно уверен в своей победе, и вы это поняли. Но вам все равно требуется взглянуть на собранные улики. Вы сами сказали, что были хорошим, въедливым следователем. Вы перфекционист. Перед тем как уехать из города, вы захотите убедиться, что к этому делу не подкопаешься – по вашим стандартам.

Ричер молчал.

– У вас нет выбора, – убеждала Хелен Родин. – Работайте со мной. Иначе в полиции вам ничего не покажут. Они не демонстрируют улики людям с улицы.

«Заманчивая перспектива, – подумал Ричер. – Уехать из города, чувствуя удовлетворение. Действительно, у меня нет выбора».

– Ладно, – согласился он.

– Пройдите четыре квартала на запад и один квартал на юг. Там и найдете полицейский участок. А я поднимусь к себе и позвоню Эмерсону.

– Прямо сейчас?

– Джеймс Барр начал приходить в себя. Я хочу как можно быстрее с этим разобраться. Завтра потрачу большую часть дня на поиски психиатра, который согласится осмотреть его бесплатно. Иск по медицинским показаниям по-прежнему остается нашей единственной надеждой.

Ричер прошагал четыре квартала на запад и один на юг. Ему пришлось пройти под автострадой, и наконец он очутился на нужном перекрестке. Полицейский участок занимал целый квартал; рядом с самим зданием располагалась парковка в форме буквы L для служебных машин. На ней аккуратно выстроились черно-белые полицейские автомобили и машины детективов без опознавательных знаков, фургон экспертов и грузовик спецназа. Здание было возведено из коричневого глазурованного кирпича, на его плоской крыше тут и там торчали вентиляционные трубы. На всех окнах – решетки. По периметру кое-где – колючая проволока.

Ричер вошел внутрь здания, выяснил, куда ему нужно обратиться, и обнаружил, что Эмерсон ждет его, сидя за своим столом. Ричер узнал старшего детектива по телерепортажу, который видел в прошлую субботу. Тот же мужчина, бледный, спокойный, компетентный, не крупный, но и не маленький. При ближайшем рассмотрении Эмерсон выглядел так, словно был копом с самого рождения. Возможно, даже с момента зачатия. Это чувствовалось в его облике и было зафиксировано в ДНК. Серые фланелевые брюки и белая рубашка с коротким рукавом. Верхняя пуговица расстегнута, галстука нет. На спинке стула – твидовый пиджак. Лицо и тело сыщика показались Ричеру несколько бесформенными, словно пострадали от постоянного давления.