своей правдивостью. Она говорит так убедительно, но я только усмехаюсь.
— Зря, Джи.
— Людям свойственно меняться, — возражает девушка, поражая своей доверчивой натурой. От души смеюсь, рассматривая решительное бледное лицо и яркие рыжие пряди.
— Ты меня плохо знаешь.
«Пока что плохо». Поднимаюсь и разминаю ноги, поглядывая на задумчивое выражение рыжеволосой. Она молчит и смотрит куда-то вдаль на город, кусая губы, на которых сразу же замирает взгляд. Джи встает и потирает руки.
— Замерзла?
Неосознанно тянусь и беру маленькие ладошки в свои.
— Н-немного, — запинается девушка и пугливо убирает их в карманы просторной черной куртки.
Скрываю улыбку и направляюсь в сторону парковки, где оставил кавасаки.
— Как тебе поездка? Ты не поделилась впечатлениями, — нарушаю тишину, когда мы подходим к мотоциклу.
— Ох, сначала было страшно, но потом… — Джи восторженно касается ладонью черной поверхности, — такой адреналин.
Наблюдаю за ее изящными пальчиками и перевожу взгляд на лицо. У нее открытая и красивая улыбка, без грамма лицемерия. Я впервые общаюсь с девушкой на различные темы и чувствую некую необычную связь и заинтересованность мной, как личностью и музыкантом. Все ее смущенные взгляды, слова, мимику легко прочитать. Она ничего не скрывает и это привлекает внимание.
— Я люблю скорость. Встречать новый день, несясь по пустой трассе. Ощущать себя свободным, — делюсь одним из своих секретов и наркотиков.
Джи поднимает глаза и заправляет рыжие пряди, с которыми играет ночной ветер.
— Встречаешь всегда один?
— Да.
— Сегодня… сегодня я могу встретить с тобой рассвет?
Вопрос вводит на секунду в ступор, но больше умиляет, как бирюзовые глаза хаотично бегают от переживания по парковке, как девушка взволнованно кусает губы. Потаенные желания вырываются непроизвольно наружу.
— Да, но до рассвета еще несколько часов, — запускаю руки в карманы и кошусь на нее.
— Точно, — мелькают грустные нотки в тихом голосе.
Задумчиво вожу пальцами по подбородку, наблюдая, как Джи расстроенно поджимает губы. Знаю, как ей неловко, но… Встречать рассвет с девчонкой на своем кавасаки — попахивает романтикой, но из-за картинок в голове просыпается интерес. Черт с ним, почему бы не попробовать что-то новое?
— Есть неплохая круглосуточная кафешка неподалеку. Подождем там, поедим, согреемся, а затем прокатимся по Эдмонтону. Идет?
В глазах цвета бирюзы столько неподдельной радости, что я сам вдруг довольно улыбаюсь, но беру себя в руки и залажу на байк. В этот раз не приходится говорить о падении на пятую точку, потому что руки Джи крепко обвивают за пояс.
Что ж, попробуем что-то необычное и насладимся моментом.
***
— Неужели, где ты был? Почему выключен телефон? Ты знаешь, как я переживала? Что за дурацкая привычка отключать чертов смартфон! И где можно лазить до утра?
— Черри, давай потом? — устало отвечаю, зевая, и поднимаюсь по ступенькам. У сестры как всегда нескончаемый поток слов и сто вопросов.
— Ты… — она выдерживает небольшую паузу, — был с Джи?
— Да, — без раздумий отвечаю, заходя в комнату.
— Син…
— Потом, Черри, ладно? — закрываю за собой дверь, скидываю одежду и падаю на кровать, закрывая лицо рукой.
Лежу так десять минут, двадцать, тридцать… Но мысли не собираются останавливаться, заполняя каждую клеточку мозга и не давая ему, наконец, отключиться. Выругиваюсь и распахиваю окно, впуская свежий утренний воздух в комнату, и закуриваю.
У нее посредственная внешность. Я бы на нее точно не обратил внимание и проигнорировал, рыжие никогда не вызывали интереса. Ни капли женственности, растрепанные волосы, детское лицо, обветренные губы… Хотя голос особенный: невероятно глубокий, мелодичный… Он успокаивает и не надоедает. Им хочется наслаждаться. Почему я о ней думаю? Ну да, мы проговорили целую ночь, поели в нашей любимой с Черелин кафешки картошки фри и крылышки в соево-имбирном соусе. Черт, Джи так много ест, не заботясь о лишних килограммах, как многие девушки. Смеюсь, вспоминая круглые щеки, и проглатываю случайно дым, громко кашляя.
Мы встретили вместе рассвет, наблюдая, как менялись оттенки неба, как просыпалось солнце. Я видел, как она хотела спать и незаметно зевала, счастливо улыбаясь…
Да что со мной?!
Закрываю со стуком створку окна и смотрю на акустическую гитару, одиноко стоящую возле стены. Беру в руки, делаю пару знакомых аккордов и шепчу:
— Спой со мной, спой, чтобы все осталось в веках, спой, чтобы все смеялись и плакали… Спой со мной, хотя бы сегодня, ведь завтра Господь может забрать тебя…[9]
Замираю, пораженный внезапным порывом, и убираю нервно инструмент в сторону, проводя ладонями по лицу. Странная девчонка…
Глава 9
Когда я прикасаюсь к тебе, я чувствую себя счастливым. Это такое чувство, что, любовь моя… Я не могу прятаться, я не могу прятаться, я не могу прятаться. Да, в тебе есть что-то особенное. Я хочу держать тебя за руку. Я хочу держать тебя за руку.
The Beatles — I Want to Hold Your Hand (Across The Universe)Cover by Mason Grace
Джи
Если бы существовала такая возможность и заветная кнопка «повторить этот момент», я, не задумываясь, поставила «на репит» вчерашний день и ночь.
Закрываю глаза и снова сижу на берегу Норт-Саскачевана на холодном песке. Ночной воздух пробирается под тонкую ткань курточки, но я не замечаю ледяных рук и мурашек, покрывающих кожу. Рядом Син и сизый дым от сигареты в его пальцах. Мне безумно нравится наблюдать, как он не спеша выдыхает, будто наслаждается никотином, убивающим легкие; как он окутывает его, словно пелена, отделяющая от реального мира; задумчивый взгляд почти что черных глаз — я готова тонуть в них все время. Меня не надо спасать от сильных чувств, я не жду чьей-то помощи, потому что рядом с ним хочу становиться другой. Меняться. Быть не той наивной забитой девчонкой, которая только краснеет, запинается и не знает, что сказать. Син Эванс из тех, кого хочется разгадывать, только все равно до конца не узнаешь всех тайн. Что в его голове? О чем он думает? О чем мечтает? Почему все считают его плохим? Почему я не могу сломать стереотипы и попробовать…
Настойчивый звонок телефона вырывает из мыслей. Я так задумалась, даже не слыша, как он почти под носом разрывается. Провожу по экрану пальцем и слышу радостный бас отца:
— Привет, Джинни!
Как же я не люблю это «Джинни». Вздыхаю и удобнее устраиваюсь на подушках.
— Привет, па.
С отцом мы разговариваем и видимся еще реже, чем с матерью. Он решил, что не готов к семейной жизни и просто благополучно свалил гастролировать по миру с группой, в
