Читаем без скачивания Куда уж хуже. Реквием заговорщикам (сборник) - Марина Серова

Во время ужина велась дежурная беседа о теннисе, мячах, подачах и прочей чепухе.

Я упорно молчала. А после ужина, вернее, насытившись и не дожидаясь конца трапезы для всех остальных, я встала из-за стола и, сославшись на усталость, побрела в ванную. По пути я встретила Катю с подносом грязной посуды. Я попросила принести мне что-нибудь переодеться. Мне показалось, что Катя, пожалуй, единственное существо среди обитателей этого дома, нейтрально относящееся ко всему готовящемуся и происходящему. Интересно, знает ли она что-нибудь о заговоре?

Но спрашивать ее с видом полного дилетанта было опасно: она наверняка проинструктирована на этот счет своими хозяевами. И кто знает, вдруг эта ее жизнерадостность и улыбка на лице – тоже маска, как и у Маши? Все они оборотни. И их надо опасаться.

«Оборотень» в виде Кати принес мне шампунь, махровый халат и прочие необходимые мне в тот момент вещи. Вплоть до ночной рубашки. Это было так забавно. И трогательно. И вот я стояла в этой коротенькой кружевной рубашке в ванной комнате, пропитанной запахами шампуня и дезодорантов, мыла и прочих домашних запахов, наслаждаясь чистотой во всех ее проявлениях, зная между тем, что под моими ногами, глубоко под землей, наверняка находится подземный аэродром, откуда выпархивают огромные стальные монстры, несущие смерть. Стоп. Каким образом военные самолеты могут совершать взлеты с этого аэродрома? Об этом не могут не знать ТАМ, наверху. И вдруг страшная догадка осенила меня: а что, если люди из военного министерства позволили лагерю расположиться на легальном, настоящем аэродроме? Что, если военачальники причастны к акции, запланированной на первое августа? И вся техника, которой нафарширована земля под моими ногами, ГОСУДАРСТВЕННАЯ, а использовать ее собираются в АНТИГОСУДАРСТВЕННЫХ целях? Иначе как объяснить такой размах происходящего? Но, с другой стороны, зачем им какая-то кучка долларов от частного лица, пожелавшего вступить в ИХ ряды? А почему бы и нет? Деньги никогда не бывают лишними. Рассуждая подобным образом, я вышла из ванной и поплелась на второй этаж, в спальню. Легла и подумала, что сразу же засну, но впечатления прошедшего дня, превратившись в пестрый клубок обрывочных видений и ассоциаций, только заставили мое сердце биться сильнее.

Глава восьмая

Никогда не помешает узнать, кто спит в твоей спальне

Когда пришел Павел, я, сделав ему знак, что, мол, нас, возможно, подслушивают, предложила потихоньку выйти из дома и все обсудить. Ему, понятное дело, не терпелось услышать мой рассказ. Мы так и сделали. Я хотела надеть шорты, но вспомнила, что они остались в ванной.

– Черт, – прошептала я, – мне необходимо срочно взять шорты.

– Завтра возьмешь…

– А что, если у них заведено, чтобы Катя стирала наши вещи? Они мне НУЖНЫ, понимаешь? – и я демонстративно похлопала себя по воображаемым карманам. Думаю, что он все понял. Поэтому, едва спустившись на первый этаж, Павел сразу же направился к выходу, а я поспешила в ванную комнату, за шортами. Как я и предполагала, Катя уже собиралась их замочить. Она не успела сунуть руку в мои карманы, чтобы проверить, не осталось ли в них что-нибудь перед стиркой, как ворвалась я и выхватила шорты из ее рук.

– Извини, но там у меня кое-что осталось. – И я, отвернувшись от нее, извлекла оттуда документ, выкраденный мной из карманов Паши. Поскольку я была в халате, мне не составило труда спрятать мой трофей на груди и спокойно выйти из ванной: теперь пусть Катя перестирает хоть весь мой гардероб. Тем более что самой заниматься такими вещами мне было некогда. Я вышла из дома, спустилась по крыльцу на землю и, завернув за угол дома, увидела стоящего на залитой лунным светом лужайке Павла.

– Давай спрячемся поглубже в лес, чтобы нас никто не увидел. Рассказывай, что с тобой стряслось. Я искал тебя везде, даже на дерево забирался, как в прошлый раз.

– Я была у Рюрика, – сказала я самым обыденным тоном, словно речь шла о соседке, к которой я сходила за спичками или солью. Он некоторое время молчал. А потом произнес:

– Ты, похоже, сошла с ума.

А я вдруг похолодела от ужаса: а где же мой пропуск, подписанный самим Рюриком? Неужели он остался в шортах? Я, не говоря ни слова, бросилась к дому, но, вспомнив, что вместе с документом Паши у меня на груди может находиться и пропуск, остановилась, достала какие-то бумаги и, на свое счастье, обнаружила то, что искала. Послышались легкие шаги, кто-то спускался с крыльца. Я метнулась к лесу, туда, где находился скрытый деревьями Павел.

– Ты чего мечешься?

– Ничего. Там кто-то появился.

И вдруг мы увидели высокую белую фигурку. Маша. Она бежала по тропинке прочь от дома. Куда? Может, к Паше? Как интересно.

– Так ты будешь мне рассказывать или нет?

И я, примостившись на сваленном дереве, описала ему в подробностях свой визит к Рюрику, опустив, конечно, время пребывания в доме Паши. Но Павел почему-то даже не спросил об этом.

– Послушай, то, что ты мне сейчас рассказала, – ужасно. Это страшно. Это – явная гражданская война.

– Но что мы можем сделать, когда половина государственного управления находится в руках Рюрика и его единомышленников?

– Ошибаешься. Все это может быть умело спровоцированным шантажом, блефом, да чем угодно… Под землей могут действительно находиться наши военные самолеты, но это еще ни о чем не говорит… Хотя всех людей, работающих здесь, можно купить. С потрохами. Особенно в наше время. И что же ты решила?

– Честно? Мне, конечно, неприятно говорить об этом, я не привыкла сдаваться, но мне страшно… Я боюсь. Как видишь, я вытребовала этот пропуск, вот он, смотри, – я протянула Павлу листок, подписанный Рюриком, – мы можем уйти хоть сейчас. Но я не уверена, что это будет правильно. А ты? Что думаешь ты?

– То, что оставаться здесь бессмысленно, это ясно. Но мы не должны уходить отсюда с пустыми руками. Нам необходимы доказательства подготовки к перевороту: списки членов и участников заговора, может быть, даже бухгалтерская документация, которая позволит вычислить, из каких источников поступали на имя Рюрика и организации средства – причем в течение девяти лет. А это немалый срок. План действий и план расположения военной техники, оружия и войск. Если Рюрик так себя ведет, возможно, за его спиной на самом деле стоят полки и дивизии, готовые по первому же сигналу броситься в бой. Но самое ужасное заключается в том, что солдаты НИЧЕГО НЕ БУДУТ ЗНАТЬ. Им никто ничего не скажет. Ведь они действуют по приказу. А это козырь в руках Рюрика. Был же прецедент.

Мы поняли друг друга. Да, такое случалось, солдаты стреляли в толпу… В своих соотечественников. Я напомнила Павлу о листках с заданием.

– Насколько я понимаю, эта пачка находится у Рюрика. В этих листах содержится информация о том, кто из членов движения, где и когда (с точностью, очевидно, до минуты) будет находиться первого августа и что каждый собирается предпринять, чтобы принести максимальную пользу делу. Чтобы потом сравнить с результатом и, в случае успеха, по достоинству оценить поступок или идею. Дело в том, что одним из важных принципов объединения этих людей является индивидуальный подход к личности, о котором у нас только болтают, а у Рюрика это стало практикой. Это не может не привлечь людей сильных и амбициозных, которые в сложившейся системе не имеют возможности проявить себя. Ты уж извини, что я говорю такими вот штампами, но это все для ясности…

– Пожалуй, эти листы нам нужны больше, чем все остальное. Ведь там указаны конкретные люди с их планами… Если мы раздобудем эти бумажки, то сможем предотвратить цепь готовящихся преступлений.

– Но как добраться до этих документов? В доме Рюрика свора злобных ротвейлеров. Они могут разорвать нас на куски.

– А кто такой Стас? У меня сложилось такое впечатление, что он не последний человек в организации. Может, использовать его?

– Каким образом?

– Да хоть под угрозой смерти.

Мне было сложно что-то ответить, необходимо было время на обдумывание. Ночь редко когда дает ответы на вопросы. Она требует своего. Я чувствовала, как сон постепенно одолевает меня. И сказала об этом Павлу. Он сильно изменился с тех пор, как мы с ним познакомились. Мне он теперь казался значительно старше меня (хотя мы с ним были почти ровесниками), и причина, заставившая его последовать за мной, была как будто забыта. А ведь я так мало знала о нем. Мысль о том, что он может быть убийцей Вика, почему-то больше не посещала меня.

– Пойдем, действительно ты же так устала… – Павел помог мне подняться с бревна и проводил до самой постели. «Почему Крысолов сказал мне, что Худяков охоч до баб?» – в который раз вспомнилось мне перед тем, как я погрузилась в сон.