Читаем без скачивания Пли! Пушкарь из будущего - Юрий Корчевский

У госпиталя стояло несколько подвод с ранеными, множество их лежало во дворе. Мои помощники и добровольцы сновали между ними, кому-то сделают перевязку, кого попоят. С ходу я принялся за работу – шить, обрабатывать раны, репозировать переломы, накладывать лубки, бинтовать. На этот раз кроме глубоких ран от стрел были и резаные от сабельных ударов и размозженные конечности от пушечных ядер и картечи. Много пришлось ампутировать и рук, и ног, много появится на папертях церквей убогих калек, выпрашивающих милостыню. Опять же, если уцелеют, не ясно еще, устоим ли? По моим прикидкам, чужой рати тысячи три, а у князя воинов в дружине уже не более полутысячи наберется. Конечно, и ополченцев нельзя сбрасывать со счетов, но воинская наука требует кроме отваги и желания защитить свой дом еще и умения, которое шлифуется в постоянных занятиях с оружием. Нельзя сбрасывать со счетов и крепкие и высокие городские стены, но без людской защиты они сами по себе не устоят. Самое слабое место в обороне – ворота, их было трое, одни выходили к реке и в защите почти не нуждались, у врага не было кораблей, но двое других требовали внимания. Особенно главные – перед ними было поле, где удобно собрать рать перед наступлением. Перед другими близко стоял лес и мосток из бревен, который быстро разобрали. Сил добраться до дома уже не оставалось, да и некоторые раненые требовали пригляда, я отправил домой Прохора с наказом успокоить домашних и поутру привезти еду.

Ночь прошла спокойно, противники зализывали раны, готовясь к новым сражениям. День следующий почти повторился – такой же приступ, снова стрельба по воротам, которые с трудом устояли. Приступ отбили, понеся еще большие, чем вчера, потери. На этот раз к воротам или на стены я не ходил, работы было столько, что присесть и перевести дух было некогда. Столько раз мысленно себя хвалил за то, что успел подготовить помощников, выкупил амбар под госпиталь и многое чего сделал. Без всего этого уже упал бы в изнеможении. И сейчас трудно, но скольким рязанцам я помог – не счесть, кому руку или ногу спас, а кому и жизнь, поскольку у госпиталя постоянно толпилась родня, и сам госпиталь, и я стали довольно популярны. На третий день атака повторилась. По улицам скакали гонцы от князя, собирая на стены всех кого можно – татей из городской тюрьмы; купцов – по торгашеской замашке пославших на стены челядь, но сами оставшиеся охранять свои лавки и прочий люд. Видно, на стенах приходилось уже туго. Пошел и я. Если не удержать стен, моя работа, как и я сам, будет никому не нужна. Вернее, лекари нужны всем и всегда, но кто в горячке боя будет разбираться – снесут голову, и все дела. Умирать что-то не хотелось.

За стенами взвыли, раздались крики и звон оружия – по лестницам полезли враги. Я взбежал на стену, схватил копье, стоящее рядом с лучником, и ткнул в показавшееся над стеной усатое лицо. В первый раз, вот так, лицом к лицу, я убил человека. Но сожаления, переживания по этому поводу не испытывал. Он пришел за моей жизнью, значит, должен быть готов к тому, что отберут его. Толком действовать копьем я не умел, но как только над стеной показывалась голова или руки нападавшего – без затей колол. Мимо быстро прошел воевода, на мгновение приостановился.

– Беги к пушке, лекарь. Это у тебя лучше получается. – Кивнул сотнику: – Оставь двоих ратников здесь.

Я побежал к башне с пушкой. В горячке боя я увлекся, но что-то выстрелов слышно почти не было.

У пушки возился одинокий воин, товарищи его из пушечной обслуги лежали убитые у стенки. Мы молча, без слов стали заряжать пушку. Навели. Ба-бах, все окутал пороховой дым. Немедля бросились перезаряжать. Снова выстрел. Теперь я уже прислушивался – другие пушки молчали.

– Давай сам, – бросил я и помчался к другой башне.

Картина удручала – тоже одни убитые, но пушка была уже заряжена. Поднатужившись, навел, выстрел! Вновь в руки банник, быстро чищу ствол, шуфлой засыпаю порох, забиваю пыж, кричу ближнему ополченцу:

– Помоги!

Вдвоем поднимаем тяжеленное ядро, заряжаем, выстрел! Мы работали как заведенные. Я делал тонкую работу – насыпал порох, забивал пыж, вместе заряжали ядро и наводили пушку. Выстрелы с нашей башни грохотали часто. Шум битвы стал стихать, враги откатились от города. Я присел на лафет, руки тряслись от напряжения, по закопченному лицу градом катился пот, оставляя светлые полоски. Отбили. Опустошенный пережитым сражением, долго сидел, не в силах подняться. Постепенно пришел в себя и спустился вниз. На стенах остались только дозорные. У стены уже сложили убитых. Рядом с воеводой и князем стояли воины и ополченцы. Князь распределял десятки на наиболее слабые участки стены, где убитых было больше всего. Худо, что воинов было не так много. В голове уже несколько дней бродили мысли – что можно придумать, чтобы сокрушить врага? Думаю, у противника силы тоже убывали, потери он нес серьезные, в атаке на защищенную крепость на одного убитого в крепости приходилось не менее трех-четырех убитых нападающих. Что-то подспудно вертелось в голове из далекого будущего. Я побежал на торг – он был пуст. Хватая за руки пробегающих прохожих, я стал допытываться, где живут купцы, торгующие шелком. Наконец один пробегающий мимо указал на дом в стороне. На стук вышел хозяин в грязной и кое-где рваной одежде – видно, тоже воевал на стене. Не очень приветливо буркнул:

– Чего тебе?

– Ты лавочник, что торгует шелком?

– Да в себе ли ты, враг кругом, какая торговля?

Он повернулся, собираясь уходить. Я схватил его за руку.

– Выручай, я лекарь, мне на дело надо, не одежды шить.

Лавочник повернулся ко мне. Всмотрелся в лицо:

– Да, вроде на лекаря похож.

Я после боя был, наверное, еще с более грязным лицом, чем у него.

– Ладно, пошли.

Мы пошли к торгу. Лавочник – звали его Евстафий – открыл лавку, и мы зашли в полутемное помещение.

– Выбирай, тебе какого цвета надо?

– Да мне ж не красоваться, а впрочем, есть белый?

– Есть, сколько брать будешь?

Я задумался:

– Давай двадцать аршин.

Лавочник усмехнулся:

– Ежели город возьмут, то уже все заберут, если на доброе дело, для защиты, денег не возьму. Наслышан я ужо о тебе.

Горячо поблагодарив, я побежал с материалом домой. Коротко поздоровавшись, я быстро, давясь, похлебал щей и выскочил во двор. Собрал дворовых девок и объяснил, что и как надо делать. Затем поговорил с мужиками, объяснил их часть работы, а также послал Прохора искать длинную, около полутора-двух сотен аршин, веревку.

Сам же направился в недалекую кузницу, оттуда раздавался перестук молотков. Кузнец с подмастерьями ремонтировал оружие – копья, сабли, щиты, что грудой лежали у наковальни.

Узнав меня, улыбнулся, отложил молоток в сторону. Мускулистое тело без признаков жира блестело от пота.

– С чем пожаловал, дорогой гость?

– Хочу заказать одну штучку. – Я нарисовал прутиком на песке чертеж, размером в пол-локтя.

– Да, немудреная вещь, если не торопишься, обожди, сейчас и сделаем.

– Мне много надо – пять-шесть десятков.

– Зачем столько?

– Ворога отгонять.

– Не смогу столько, тут на полночи работы. – И поскреб в затылке. – Сходи к соседу, он тоже кузнец, тебя малой мой проводит, три десятка к вечеру будут, не сумневайся, за остальное не обессудь – вечером за оружием ратники придут.

– Ладно, и на том спасибо.

Обошел я еще трех кузнецов, всем заказал одинаковые изделия, и чем больше, тем лучше. Расплатиться обещал щедро, однако, узнав, что вещицы эти для обороны от супостата, кузнецы пообещали взять деньги только за железо, не за работу.

– Извиняй, лекарь, дорогое железо, сами крицы покупаем.

Вернувшись домой, я застал все женское население за шитьем.

– Скоро закончим, батюшка-хозяин.

Я попробовал шов на разрыв, подергав руками – прочно. Халтурить здесь еще не научились. После ужина я собрал свое изделие, все домочадцы собрались поглазеть – не спятил ли с ума хозяин, но я прогнал всех.

– Прохор, запрягай возок, поехали к воеводе.

Нашли мы воеводу – Онисима Пафнутьевича, – как я и ожидал, у городских стен.

– Чего стряслось, лекарь?

Как мог я объяснил. Долго не мог уразуметь воевода моей придумки, однако, когда понял, крякнул.

– Хорошо, пробуй, мы с воинами посмотрим да подсобим, ежели чего.

Объехав кузнецов, я собрал в плетеную ивовую корзину железные штуковины, в общей сложности набралось около сотни. Прикинул на руке вес – многовато. Отобрал пару лучших, положил под сиденье, и Прохору:

– Едем домой.

Разобрав во дворе хитрую штуковину, забрав веревку, закинул все это в возок и кое-как примостился сам.

На торгу, пустынном в этот час, стояли с краю воевода и десяток ратников. Я объяснил, что это вроде воздушного змея, который некоторые запускали в детстве, и хочу на нем полететь. Ратники растерянно переглянулись – никак ополоумел лекарь?

Привязавшись веревкой к деревянным шестам, я сказал Прохору гнать возок по площади в сторону лагеря противника, а затем стравливать длинную веревку, которую мы привязали к возку. По трехкратному моему рывку за веревку тащить меня вниз.