в свою квартиру около месяца назад. Полковник в отставке, по всей видимости, жил один. Никому из местных кумушек не удалось разузнать, был он холост или вдов. Мужчина всегда любезно приветствовал все любопытное дворовое братство, иногда задерживался у подъезда и вел приятную беседу на отвлеченные темы, но никогда не делился подробностями своей биографии. За это местные сразу же присвоили ему кличку «мужичок в футляре». Следовало, однако, признать, что «футляр» был всегда подобран со вкусом и отличался исключительной опрятностью.
— Будьте осторожны! — подбодрила Нина соседа, который медленно перебирался на свой балкон, крепко вцепившись в перила. — Не оставьте мокрое красное пятно на репутации нашего дома высокой культуры быта.
Сосед задорно хихикнул.
«Теперь-то слабо рот ручонкой прикрыть?» — злорадно подумала Нина.
— Хорошо, что я еще не успел застеклить балкон, — сказал сосед, добравшись до места. — Вы себе не представляете, Ниночка, как я вам благодарен.
— Да не за что. У нас с вами очень неплохо получилось. Когда выйду на пенсию, давайте вместе домушничать, Владимир, чтобы не умереть с голода и застеклить не только ваш, но и мой балкон.
— Почему бы и нет. С такой женщиной не страшно и в разведку.
— Спасибо за комплимент! До свидания! — Нина слегка помахала рукой и повернулась, чтобы уйти.
— Нина Федоровна, постойте!
«И отчество знает? Наверное, был шпионом!» — заключила Нина про себя и снова вернулась к перилам.
— Вы, кажется, сказали, что плохо спите в последнее время?
— Есть такое.
— Если сегодня вечером вы свободны, приглашаю к себе на ужин.
— Вы думаете, я не сплю от недоедания? — Нина почувствовала себя неловко, решив, что полковник не понял шутку с пенсией.
— Да нет, конечно… — Владимир замялся. — Дело в том, что я могу поделиться с вами одним секретом. Если последуете моему совету, будете спать, как младенец.
— И в чем же секрет?
— Об этой методике нельзя рассказать в двух словах.
— Но как она называется?
Владимир многозначительно посмотрел на Нину Федоровну.
— Система естественной коррекции сна! — объявил он, наконец, важным тоном. — Так что, придете?
— Пожалуй, приду! Что я теряю?
— Совершенно ничего. Жду вас в семь, идет?
— Идет.
Владимир игриво подмигнул и скрылся за перегородкой.
В последний раз приглашение на ужин Нина Федоровна получала не менее десяти лет назад, когда ее муж Степан Копчик еще коптил грешную землю. Звучало оно примерно так:
— Ты мне дашь закусить, кобыла бенгальская, или нет?
— Облезешь, алкаш. Чтоб ты сдох! — неделикатно отклоняла Нина предложение супруга.
Не дожив пару месяцев до сорока пяти лет, Степан внял рекомендациям жены и, слегка опохмелившись по ошибке антифризом, скоропостижно усоп, освободив полезную площадь. С радостью и всеми необходимыми почестями предав тело Копчика земле, Нина, наконец, зажила спокойной жизнью, наполненной работой, долгими прогулками с Крузиком и общением с парой одиноких подруг.
Неожиданное утреннее вторжение соседа и предстоящий ужин не на шутку взволновали вдову. Может быть, никакого интимного подтекста в действительности не было, и сосед всего лишь собирался поделиться с ней какой-нибудь вычитанной в газете ерундой? Многие военные, которых отставка привела в мир насущных проблем, доверчивы, словно дети, и принимают за чистую монету все, что давно отринуто гражданскими. Или, чего доброго, окажется, что Владимир, сдав казенную портупею, для поддержки штанов подался в сетевой маркетинг и весь вечер будет рекламировать какой-нибудь вазелин, переименованный и упакованный в дорогие баночки. Перед глазами Нины Федоровны встал образ соседа, облаченного в приталенный бордовый костюм, в туфлях на шпильке и с фирменным золотым кулоном на шее. Кончиками указательных пальцев он наносит под глаза вазелин и говорит мерзким тоненьким голосом.
— Попробуйте и вы, милочка, это незабываемые ощущения! Вы прямо почувствуете, как морщинки разглаживаются, кожа свежеет и молодеет. Кроме того, у нас сегодня акция! Если вы приобретете две баночки нашего чудесного «Ультравазелина», то третью получите в подарок!
— Спасибо, дорогая, — слащавым голосом отвечает Нина Федоровна воображаемому консультанту-трансвеститу. — Третью я оставлю на работе. У нас как раз меняется начальство, так что мне понадобится.
Громко фыркнув, она отринула идиотские мысли. Как бы там ни было, а предложение уже принято и идти придётся.
Переворошив кладовку и все ящики со старым барахлом, Нина нашла черную шелковую ленту, которой повязывала голову на похоронах мужа. Ловко скрутив что-то наподобие цветка и вшив в середину крупную искусственную жемчужину от старых бус, она пришила ее на дырку, проделанную в новой кофточке. Атрибут нивелировал асимметрию и, казалось, был задуман самим производителем.
— Хоть какая-то от тебя польза, Степаш-алкаш, — произнесла вслух Нина, поглаживая гладкую поверхность самодельного украшения.
После маски из свежих огурцов и прохладного душа она перестала чувствовать себя жертвенным хряком.
Входная дверь полковника напоминала вход в хранилище национального банка: это было массивное металлическое укрепление с тремя замками. Нина не удивилась бы, если бы внутри оказался засов. Она нервно поправила аккуратно уложенные пахнущие парфюмом каштановые волосы, но звонить не стала. Вместо консультанта на шпильках в голове вдруг возник Ганнибал Лектер, сбежавший из американской тюрьмы строгого режима и поселившийся в живописной Ялте, которая каждое лето до отказа наполнялась добычей самых разных возрастов и национальностей. Ведь о том, что она отправилась к малознакомому соседу на ночь глядя, не знал никто, кроме Крузенштерна. Можно было вернуться и сказать соседке тете Майе. Но дело в том, что информация, полученная тетей Майей, в течение пятнадцати минут вещалась во все близлежащие районы города, а также в Хайфу, Тель-Авив и несколько регионов Российской Федерации. Звонить подруге Люсе представлялось и вовсе нецелесообразным. В тот день она должна была знакомиться с англичанином, и, скорее всего, даже не сняла бы трубку.
Так Нина Федоровна и стояла в раздумьях, а в богатом воображении сосед уже аккуратно срезал верхнюю часть ее черепной коробки. Причем делал он это почему-то маникюрными ножничками от производителя «Ультравазелина».
Внезапно фортификационное дверное укрепление издало надрывный скрип и отворилось. На пороге стоял Владимир, одетый в черный джемпер и темно-синие джинсы. Поверх был повязан темно-красный фартук.
«Это для того, чтобы не было видно следов крови», — пропульсировало в ее голове.
— Добрый вечер, Ниночка, вы как раз вовремя. Мясо «А-ля Чекушин» только что приготовилось.
— Чекушин, это, следует полагать, вы?
— Так точно! — сосед вытянулся по стойке смирно.
Осторожно ступая, Нина прошла в глубь коридора. Алкогольная фамилия соседа вновь напомнила о муже, от чего она невольно поморщилась.
— А давайте перед ужином по бокалу Массандры? Я кроме вина больше ничего не употребляю, — предложил сосед, будто прочитав ее мысли.
— А вы не забудете постулаты этой вашей
