меня. — Я даже удивился, когда ребята сообщили, что ты не отреагировал.
— Встреча, — сухо отговариваюсь я, но Владимир хитро улыбается и более комфортно устраивается в кресле.
— Ты реально думаешь, что я бы оставил свое удивление без разъяснений?
— И?.. — дублирую его движение, принимая расслабленную позу.
— Сашка, сука, ты не забывай, кто тебя вообще привел в клуб! — уже вовсю потешается он. — Давай колись! Кого зацепил, что за одну встречу выбил максимум? — уже более сосредоточенно и внимательно интересуется он. — Кто-то из новеньких, кого ты поразил своей монолитной харизмой?
Он знает, чем меня задеть, да и обсуждения наших клубных встреч — это своеобразный дружеский ритуал, но почему-то именно сегодня, когда, казалось бы, я действительно могу его удивить, мне отчаянно не хочется этого делать.
Хочется оставить ее только себе…
— Саш, так это у вас взаимно? — челюсть Вовки стремительно несется вниз. — Кто она? — голос приобретает требовательный оттенок.
— Сола, — все же принимаю решение озвучить имя я, но причина несколько иная: мне не нравится, что в сотый раз за утро мои мысли уносятся в ночь, воскрешая мельчайшие ох..ительные подробности нашей встречи.
Как долбанное наваждение… И если утром это бодрило, то сейчас, ближе к обеду, заставляет задуматься о причине.
Я хочу… все… повторить!
— Ты меня разыгрываешь? — лицо Вовы вытягивается, приобретая разочарованное выражение.
Он тоже ее хотел. Но ни разу не попал даже на рассмотрение, с этой стороны у него было весомое преимущество: она его ни разу не отшила. Теперь его нет. Более того, я получил высший балл по всем пунктам. Это увидел каждый, кто следит за мной, и каждый, кто следит за ней.
Сопоставить? Легко.
Больше чем уверен, что на мой следующий запрос количество претенденток резко возрастет.
Фантастическая идея оглушает надеждой, что среди них может быть и она.
Нет, не может. Такие, как она, только выбирают.
— Разыгрываю? — переспрашиваю я, и сейчас совет с его стороны кажется еще большим бредом. — Нет. Смысл?
— То есть это ты тот долбанный счастливчик, который попал на ее вчерашнюю «классику»? — В его глазах на мгновение вспыхивает пламя бушующей ревности, но он почти сразу же его гасит. Навык владения собой определяющий в нашей профессии. — Какая она? — раздается его вопрос откуда-то извне.
Бл..ть! Сейчас мне больше всего хочется соврать, что да, она — шикарна, как и все женщины ее уровня в клубе: никакого стеснения, точно обозначенные желания, потребности и непременное их удовлетворение.
Но она была… другой. И меня опять утягивает в воспоминание, когда она на грани умоляет ускориться, впиваясь зубками мне в плечо, и тонет, практически захлебываясь в накатывающих волнах оргазма. Настолько ярко и неприкрыто. А потом… этот легкий поцелуй в плечо и прижавшийся к нему же влажный лоб… Не видел такого уже лет сто.
Не хочу ни с кем этим делиться, и делить ее тоже не хочу!
Черт!
— Так, Белов, что происходит? Она вкатила тебе что-то запрещенное? — голос Владимира становится по-деловому сухим.
— Да, — соглашаюсь я и, еще немного поразмыслив, продолжаю: — Чувства.
Его облегченный смех.
— Так бывает, друг! Если секс хорош, то автоматом кажется, что и все остальное просто прекрасно. Но и ты, и я отлично знаем, что это не так, стоит только выйти в реальный мир и посмотреть на любого из нас со стороны.
— Тебе хотелось хоть раз назначить вторую встречу?
— А то! После каждого качественного минета или охрененно сделанной идеальной груди.
— А так, чтобы узнать поближе?
— Сань… — Он замолкает на несколько секунд, достает сигарету, медленно раскуривает, затягивается и сразу же выпускает облачко густого терпкого дыма. — Ты видел ее запросы, вариантов, какая она может быть, до хрена, но ни в одном из них я не смогу вписать ее в нормальную жизнь.
— В нормальную — это в какую? — мне и правда интересно, мы давно это не обсуждали.
— Знаешь что, Белов, — прищуривает он один глаз, снисходительно на меня поглядывая, — найди ее, разбей на хрен иллюзию, которую ты себе придумал за полтора года и закрепил вчерашним днем… и живи дальше!
— Спасибо за совет, Вова! — искренне благодарю, потому что, в конце концов, прихожу к точно такому же выводу.
— И еще! — настигает меня его совет уже в дверях. — Вышиби ее кем-нибудь другим!
* * *
С этим реально нужно что-то делать, прихожу к окончательному выводу я, когда вечером после работы оказываюсь перед ее домом. Картинка опять не сходится. Нет, это, конечно, не дыра. Но у здешних обитателей вряд ли найдутся лишние средства для членства в закрытом клубе.
Сумерки уже окончательно уступили место непроглядной мгле, которая рассекается слабым свечением немногочисленных лампочек у некоторых подъездов.
Тот, который нужен мне, погружен в плотную, густую тьму.
Не совсем понимаю, что здесь делаю, просто желание увидеть своими глазами условную «конечную точку», и когда разворачиваюсь, чтобы убраться отсюда и предпринять более адекватные действия, мое внимание привлекает возня и шум в глубине ниши рядом с входом.
— Гриша, ну пожалуйста, не надо… Не здесь! — сопливое хныканье и жалобный скулеж, в ответ на которые слышно сопение и чересчур настойчивые уговоры расслабиться.
Сцена, характерная уж совсем для трущоб. Но дело, собственно, житейское.
— Гриша, не-е-е-ет! — всхлипы переходят в откровенный надрывный плач, и он отнюдь не тянет на взрослый.
Бл…ть! В топку родителей, которые не могут уследить за своими детьми!
Выдыхаю и делаю шаг навстречу чужим проблемам.
Быстрая подсветка телефоном, чтобы оценить масштаб проблемы. Да, бл..ть, по габаритам это совсем не подросток, хотя они сейчас разные. Поворачивается, полностью прикрывая спиной девчонку раза в два меньше себя. Видимо, зажимает ей рот, потому что теперь до слуха
