— Уайд Кивер действительно любит поболтать, — пробормотала Нелл.
— Да уж, не самый надежный адвокат в городе. Но все сошлись на том, что Адаму было глубоко плевать, знает об этом кто-нибудь или нет.
— Да, он таким был всегда.
— Насчет некоторых вещей он был весьма скрытен. Например, насчет проклятия Галлахеров.
Нелл посмотрела на него, потом сказала:
— Он всегда напускал на себя таинственность по этому поводу, потому что не понимал, что это такое. Не больше, чем все остальные. Даже хуже. Потому что он был лишен этого проклятия.
— Что? А я думал…
— Да, все так думали. Раз проклятие Галлахеров, значит, оно касается всех. И он ничего не делал, чтобы разубедить в этом людей. У его матери это было, и у дочери. Еще я думаю, что и у его отца. Может быть, ему казалось, что его обделили.
— Только у тебя? Не у Хейли?
— Не у Хейли.
— Она часто шутила на эту тему. Даже усаживалась в палатку предсказательницы судьбы во время школьных карнавалов. Я слышал, у нее это здорово получалось.
— Это не трудно, особенно если все про своих соседей знаешь и обладаешь некоторым… актерским талантом. У Хейли он был.
— Но не настоящие способности?
— Нет.
Макс на минуту задумался.
— Но твои способности реальны. И ты из-за них попала в ФБР?
— Из-за них я попала в специальный криминальный отряд. Мне же пришлось пройти обычное тестирование, чтобы попасть в ФБР.
— Подожди, ты ведь не окончила среднюю школу.
— Конечно, окончила. Только не здесь. И в колледж я ходила.
— Самостоятельно?
Нелл пожала плечами.
— У меня на это ушло пять лет вместо четырех, поскольку я работала, чтобы заплатить за учебу. Но мне это удалось. Я специализировалась на компьютерах. И дополнительно в психологии.
Максу за эти последние часы пришлось столько раз менять свое представление о Нелл, что у него даже голова слегка пошла кругом.
— И тогда ты стала работать в ФБР?
Она покачала головой:
— Нет, потом я попыталась помочь подруге, чью маленькую сестренку похитили. На счастье, попался широко мыслящий полицейский, который поверил мне, так что они нашли девчушку прежде, чем ее успели убить.
— У тебя было видение?
— Да. Я тогда жила в маленьком городке на Западном побережье. Этот полицейский стал время от времени обращаться ко мне в сложных случаях. Иногда мне удавалось помочь. Именно он представил меня агенту ФБР, который входил во вновь создаваемое подразделение. Специальное криминальное подразделение. Они решили, что я подойду по всем статьям. Так вышло, что они оказались правы.
— Удалось извлечь пользу из проклятия Галлахеров?
— Вот именно. Они не обращались со мной, как с уродом. Они не шептались за моей спиной и не смотрели на меня с опаской. Они даже не думали, что во мне есть что-то странное. Я просто была одной из них, еще один следователь, обладающий особым оружием, которое можно использовать в работе.
— В поисках убийц?
— Убийц. Насильников. Похитителей людей. Педофи-лов. Нам часто приходится иметь дело с настоящими животными, потому что их всегда труднее поймать.
После недолгого молчания он сказал:
— Похоже, нелегкая у тебя работенка. Эмоционально трудная, я хочу сказать.
— Бишоп говорит, что найти настоящих экстрасенсов легко. Найти настоящих экстрасенсов, которые могут ответственно работать, трудно. Как выяснилось, я могу.
— До поры до времени, ты хочешь сказать.
— Да, до поры до времени.
— Значит… ты используешь свои видения в качестве оружия? С их помощью расследуешь преступления?
— Использую, чтобы найти ответы на вопросы. Обнаружить ключ к головоломке. Обычно это все. Немного содействия обычным методам расследования.
— А как насчет обмороков?
— Ты о чем?
— Ты знаешь, о чем я спрашиваю, Нелл. Как ты справляешься? Что будет, если ты потеряешь сознание во время расследования?
— Я стараюсь найти что-нибудь, на что можно мягко упасть.
Он с демонстративным стуком поставил чашку на столешницу.
— Очень смешно.
Она слегка улыбалась, но зеленые глаза глядели внимательно.
— Это правда. Мои обмороки никогда не случаются без предупреждения. Когда по-особому начинает болеть голова, я стараюсь забраться куда-нибудь, где буду одна и никого не потревожу. Если я работаю с напарником, я принимаю меры, чтобы он или она были заранее извещены, что я час или около того буду не в силах двигаться. Это все, что можно сделать.
— И твои соратники это понимают?
— У моих соратников, как правило, свои заморочки. Способности нашего типа обычно сопровождаются… побочными эффектами. Иногда весьма обременительными. Мы все научились приспосабливаться, учитывать свои недостатки — Нелл говорила спокойно, без эмоций.
— В самом деле?
— Да. — Она едва успела вымолвить это слово, как все вокруг нее внезапно изменилось. Все та же кухня, все еще ночь, но Макс уже не стоял у стола, глядя на нее задумчивыми глазами.
Вместо него она увидела отца, вошедшего в заднюю дверь. Волосы у него были влажными, лицо мрачное. Ей захотелось отступить назад, убежать.
Спрятаться.
Но все, что она могла, это стоять, молча смотреть и слушать, как умерший человек пробормотал что-то себе под нос и вышел из кухни.
— Она должна была мне сказать, она должна была сказать…
Он исчез в коридоре, ведущем в глубину дома. Нелл смотрела ему вслед. Как всегда, она прекрасно сознавала, что это видение, и ощущала обычное, связанное с ним изменение во времени.
То, что она видела, всегда что-то означало. Что же на этот раз?
Она повернула голову к стене, на которой всегда висел календарь. И сейчас он был там, показывал май прошлого года.
Месяц, в который умер Адам Галлахер.
— Нелл!
Она вздрогнула и вернулась в настоящее, ощущение изменения времени ушло, лопнуло, как мыльный пузырь. Она подняла голову и взглянула на Макса. Она еще не совсем пришла в сознание. Макс держал ее за плечи; что-то в его лице заставило ее сказать:
— Его тоже убили. Моего отца убили.
В Чикаго шел дождь.
Специальный агент Тони Харт стоял у окна, смотрел в ненастную ночь и пил кофе. Он ненавидел дождливые ночи, особенно в середине важного дела, когда все и так шло наперекосяк. Он не один испытывал такие чувства. Напряжение в комнате за его спиной было таким плотным, хоть ножом режь.
За его спиной в комнате сидел Ной Бишоп, мрачнея с каждой секундой, если это вообще возможно — быть более мрачным, чем он.
Бишоп всегда не находил себе места, когда Миранда отправлялась на задание без него. В мире наверняка не нашлось бы человека, который с большим уважением относился к достоинствам и способностям Миранды, чем Бишоп, но он все равно о ней беспокоился.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
