стоял «Выборг», торчали из воды только мачты. Порт как корова языком слизнула, даже в Магадане здания пострадали, стёкла напрочь повыбивало.
– Ну а люди что говорят?
– Я разговаривал со многими. Рассказывают, что сотни зэков и охрана, толпившиеся поблизости, превратились в кровавое месиво. Но их же никто не считал! Перед отъездом я разговаривал с водолазом. Они исследовали дно. Он говорит, что взрыв был чудовищной силы. Представляешь, на дне образовался котлован длиной до ста метров, шириной метров сорок и глубиной до семи метров. Он говорил, что они специально мерили. В котловане и вокруг него разбросаны части парохода на площади до ста пятидесяти метров.
Я был в ужасе, слушая рассказ Игоря. Через несколько дней мы прочитали об этом событии в газете «Советская Колыма». Сообщение было более чем скромным. У нас привыкли скрывать от людей происходящее, засекречивать подобные события. В действительности 19 декабря 1947 года в Магаданском порту Нагаево была совершена диверсия. В глубине бухты в ожидании распоряжений стоял пароход «Генерал Ватутин». Он доставил свыше 3000 тонн взрывчатки. Ждал выгрузки пароход «Выборг», на котором было 193 тонны взрывчатых веществ. Вблизи нефтебазы в ожидании слива солярки стоял танкер «Совнефть». В бухте стояли ещё теплоходы «Советская Латвия», «Старый Большевик», «Минск», грузопассажирский пароход «Феликс Дзержинский» и другие. Вдруг на носовой палубе «Генерала Ватутина» раздался сильный глухой взрыв, в люке трюма возник пожар. Потом раздался колоссальной силы взрыв. На «Выборге» от детонации произошёл взрыв капсюлей-детонаторов. Носовая часть «Выборга» сразу же отвалилась. Порт горел от упавших раскаленных осколков. Взрывной волной снесло все постройки на берегу. Сгорело семь складов, остальные удалось отстоять. Отстояли нефтебазу. Пароходы получили повреждения. Погибло 90 человек, умерло в больнице ещё 33. Ранено 535 человек. Убытки составили приблизительно 116 млн руб. Сколько погибло заключённых, никто не считал[3].
Нечто подобное произошло 24 июля 1946 года в Находке. «Пароход «Дальстрой» совершал рейсы из Находки в Магадан, доставляя грузы и заключенных на Колыму. Во время погрузки аммонала (взрывчатое вещество для горных работ в шахтах) из-за грубых нарушений техники безопасности произошёл взрыв. Погибло 105 человек, ранено 196 человек. Семь тысяч тонн аммонала загорелись ещё во время загрузки парохода. Находившиеся в другом трюме 400 тонн тротила под воздействием высокой температуры взорвались, полностью разрушив портовые сооружения на мысе Астафьева и вызвав значительные человеческие жертвы. Часть команды парохода, покинувшая его незадолго до взрыва, оказалась в мёртвой зоне и пострадала незначительно»[4].
Колыму умышленно оставляли без продуктов, без других товаров, без взрывчатки для горных работ. Эта зима была жестокой, голодной, особенно в лагерях. Продовольствия не хватало. Хлеб пекли из спасённой после взрыва муки. Часто он был с песком, с кусочками ткани, верёвки.
Нина Васильевна
Эта женщина меня волновала. Какая беда её постигла? Что заставило сбежать от мужа на край света с двумя детьми накануне родов? Какая сила воли! Но всё равно в ней чувствовался внутренний надрыв.
Вечером после работы мы с Игорем как обычно шли по коридору общежития. У нас вошло в привычку встречаться после окончания работы около клиники, заходить в магазин и отправляться ко мне на ужин. Навстречу нам шла Нина Васильевна. С легкой руки её подруги её все звали по имени и отчеству. Игорь буквально вытаращил на неё глаза. Она прошла мимо, как всегда, с гордо поднятой головой.
– Она у вас живёт, эта женщина? В вашем общежитии? Я слышал, что приехала беременная с двумя детьми. Расскажи мне, что знаешь.
– Ну, ты хоть немного подожди. Давай поужинаем, чаю попьём.
– Хорошо, хорошо, – торопливо заверил меня Игорь.
Мы зашли. Быстро и дружно разожгли печь, приготовили ужин, сели за стол. Игорь молчал и как-то странно смотрел в одну точку.
– Что с тобой? – спросил я.
– Ничего. Рассказывай. Об этой женщине, которую встретили в коридоре, рассказывай.
– Я знаю мало. Она была у меня на приёме. Я её поставил на учёт как будущую мамашу. У неё действительно двое детей: две девочки, пяти и трёх лет. Беременность семь месяцев. И мне кажется, родится парень.
– Парень? Вот здорово! Мне кажется, я на ней женюсь.
– Женишься? – спросил я в недоумении. – Ты же говорил, твоё сердце молчит. Какие женщины, девушки-комсомолки приезжают, специально, чтобы выйти замуж! Сходи на танцы в клуб. Наверняка встретишь красавицу. У этой трое детей. Она приехала не замуж выходить. Она сбежала от мужа. Так мне и заявила. Причём таким тоном, чтобы её больше об этом не спрашивали и не путали с теми, кто приехал с целью замужества. Приехала с подругой. Та старше её, но зовёт её по имени-отчеству. А она подругу – только по имени.
– Она сейчас очень красивая. Ты не понимаешь. Вот уже года три я хочу семью. Мне снятся дети. Я хочу ощутить, как ребёнок бьётся в утробе матери. Ну и что же, что дети не мои. Если женщина будет моей, то и дети станут моими. А общих мы ещё сделаем. Она молодая. У меня сразу сердце ёкнуло и остановилось. Я понял, что это моя судьба. Я не вынесу, не потерплю, если рядом с ней будет кто-нибудь другой.
Игорь говорил с жаром, убеждённо. Когда он успел это решить и обдумать? Неужели, пока мы готовили ужин? Я не представлял, как такой основательный парень мог почувствовать почти непреодолимое влечение за считанные минуты. Причём у него уже всё было решено. Он уже уверен, что хочет на ней жениться.
– И как ты будешь действовать? – спросил я. – Ты уверен, что заинтересуешь её, что она согласится?
– Ты мне поможешь. Ты нас познакомишь. Как внимательный и ответственный доктор, посетишь её на дому. Разумеется, со мной. Поинтересуешься питанием. Молодой матери и детям нужны витамины. К тому же на Колыме опасно заболеть цингой. Я принесу ягод. Сделаю стланиковую настойку. Поговорим. Постараюсь быть полезным и частым гостем. Конечно, ей сейчас не до женихов. Я понимаю. Но добрые и внимательные друзья ещё никому не мешали. Я постараюсь, чтобы она ко мне привыкла. Заодно пригляжу, чтоб никто посторонний не завёлся. Ты мне поможешь?
– Помогу.
Мне стало интересно. Может быть, он и прав, и это его судьба.
– Ты так сразу влюбился? – спросил я в недоумении.
– Не знаю. Моё сердце дрогнуло. И я уверен, что она – моя судьба.
На другой день у меня появилась новая медсестра. Это было весьма кстати. Моя молоденькая медсестра только что окончила училище в Дебине. Новая медсестра была опытная, к тому же ею оказалась подруга нашей подопечной Нины Васильевны. Мы познакомились. Женщина была энергичная, общительная и добрая, открытая. Народ на приём шёл непрерывно. Посторонние разговоры нам вести было некогда.
Вечером около моего кабинета появился Игорь Запасный. Смирно ждал окончания приёма. А потом мы втроём пошли домой. Теперь мне уже неудобно было идти посещать нашу подопечную. Игорь шутил
