прессы. Анонимный автор выразил его в широко разошедшемся памфлете 1838 года под заголовком «Индия, Великобритания и Россия», в пассаже вызывающем воспоминания о теории домино времен Холодной войны:
Беспримерная агрессия России во всех направлениях уничтожает все доверие к её мирным заявлениям, и каждый разумный наблюдатель должен понимать, что единственный предел её завоеванием может быть только в ограничении её силы. На Западе Польша низведена до состояния вассальной провинции. На юге у Оттоманского суверена отнимают часть его владений, а на остальное кладет глаз завоеватель и лишь ждет момента. По Черному морю нельзя плавать без разрешения московитов. Флаг Англии, который гордо развевается над всеми морями мира оскорблен, коммерческие предприятия его торговцев приведены в негодность и расстроены. На востоке Россия систематически преследует ту же цель, Черкесия скоро будет сокрушена, Персия сначала станет сторонником, затем зависимой провинцией, а в конце концов интегральной частью Российской империи. За Персией лежит Афганистан по стечению многих обстоятельств готовый обеспечить готовую дорогу для захватчика. И если они пересекут Инд, то кто встанет против полета русского орла к сердцу британской Индии? Именно туда устремлен взгляд России. И Англии следует об этом позаботиться{59}.
Для противодействия усматриваемой русской угрозе британцы попытались создать буферные государства в Малой Азии и на Кавказе. В 1838 году они оккупировали Афганистан. Официально их целью было восстановление на троне недавно свергнутого эмира Шаха-Шуджи, но после того как цель была достигнута, в 1839 году, они продолжали оккупировать страну для поддержания своего марионеточного правительства, с конечной целью подчинить страну британскому правлению, до тех пор пока они не были вынуждены покинуть территорию из-за восстаний племен и катастрофических военных неудач в 1842 году. Британцы увеличили свою дипломатическую активность в Тегеране, пытаясь переманить персов на свою сторону предложениями по созданию оборонительного альянса и помощи персидской армии. Под британским давлением персы оставили Герат и подписали новый торговый договор с Британией в 1841 году. Британцы даже раздумывали над оккупацией Багдада, полагая, что арабы встретят их как освободителей от турок, или, по крайней мере, любое сопротивление будет ослаблено расколом между суннитами и шиитами, которых по словам Генри Роулинсона, британского генерального консула в Багдаде, «всегда можно стравить друг с другом». Армейский офицер Ост-Индской компании и признанный ориенталист, который первым расшифровал древнеперсидскую клинопись Бехистунской надписи, Роулинсон был одной из самых важных фигур, настраивающих на активной британской политике против экспансии России в Центральную Азию, Персию и Афганистан. Он думал, что Британия должна основать Месопотамскую империю под европейской протекцией в качестве буфера против растущего присутствия России на Кавказе и для предотвращения русского завоевания долин Тигра и Евфрата на пути в Индию. Он даже предлагал послать Индийскую армию для нападения на русских в Грузии, Эривани и Нахичевани, территории, которые британцы никогда не признавали за русскими, как турки сделали это по Адрианопольскому договору{60}.
Роулинсон послужил орудием предоставления британской помощи мусульманским племенам Кавказа, чьи боевые действия против русских после 1834 года получили новый импульс при харизматичном лидере имаме Шамиле. Для своих последователей Шамиль казался непобедимым, военачальник посланный богом. Ходили истории о его легендарной храбрости, его знаменитых победах над русскими, его чудесных спасениях от неизбежного пленения и поражений. Такой лидер вдохнул новую жизнь и мусульманские племена, объединив их вокруг призыва к джихаду против русской оккупации их земель. Сила армии Шамиля происходила из его тесных связей с горными деревнями: это позволяло ей вести партизанские действия, которые ставили русских в тупик. При поддержке местного населения армия Шамиля была везде и при этом практически невидима.
Жители деревни превращались в солдат и солдаты в жителей в один момент. Горцы были глазами и ушами армии — они служили разведчиками и шпионами — русских повсеместно могли ожидать засады. Бойцы Шамиля буквально кружили вокруг царской армии и наносили внезапные удары по незащищенным войскам, фортам и линиям снабжения и исчезая в горах и сливаясь с местным населением в деревнях. Они редко сражались с русскими в открытую, осознавая риск быть побежденными превосходящим числом и артиллерией. С такой тактикой было трудно справляться, особенно для русских военачальников, которые никогда ранее не сталкивались с подобным, и долгое время они просто бросали в бой все больше и больше войск в бесплодных попытках победить Шамиля в его основной базе, Чечне. К концу 1830-х годов тактика Шамиля стала настолько эффективной, что он стал казаться русским непобедимым, так же как для мусульманских племен. Один из царских генералов жаловался, что «течением обстоятельств власть его получила характер власти духовно-военной, той самой, которую в начале исламизма меч Мухаммада поколебал три части Вселенной»{61}.
Но это была в первую очередь Турция, где британцы искали возможность создания главного буфера против России. Довольно быстро они поняли, что проигнорировав призыв султана к помощи против египетского вторжения, они упустили прекрасную возможность обеспечить себе позицию в качестве доминирующей силы в Оттоманской империи. Палмерстон сказал, что это «было огромным просчетом на поле внешней политики когда либо совершенной британским кабинетом». Упустив этот шанс они удвоили усилия в своих попытках влиять на Порту и навязать серию реформ для разрешения проблем её христианского населения, которые давали России почву для вмешательства.
Британцы верили в политическую реформу и думали, что при поддержке своих канонерских лодок они могут экспортировать собственные либеральные принципы по всему миру. По их мнению реформа Оттоманской империи была единственным решением Восточного вопроса, который происходил из-за упадка в султанских владениях: по излечении «больного человека» проблема Востока исчезнет сама собой. Однако мотивы британцев в проталкивании либеральных реформ крылись не только в обеспечении независимости Оттоманской империи от России. Они работали на увеличение влияния Британии в Турции стремясь сделать турок зависимыми от британских политических советников и денежных займов, подвести их под защиту британской армии, «цивилизовать» турок под британским покровительством, преподать им достоинства британских либеральных принципов, религиозной толерантности и бюрократических приемов (хотя и остановившись в шаге от парламентов и конституций, для которых турки не обладали необходимыми «европейскими» качествами), содействовать британским интересам свободной торговли (что может быть и звучит великолепно, но спорно, и наносило ущерб Оттоманской империи), обезопасить маршрут в Индию (где британская политика свободной торговли конечно же не применялась).
В их реформистской миссии британцев ободряли внешние признаки вестернизации, которые они заметили в турецкой культуре во времена последних лет правления Махмуда. Хотя военные реформы султана и имели некоторый успех, изменения произошли в одежде и обычаях османской элиты в
