— Прости, — сказал он наконец, посмотрел с грустью, но было не похоже, чтобы он говорил искренне. Потом он посмотрел на Тедди, который цеплялся за мать все это время. — И вы простите меня, молодой человек. Я был непозволительно груб с вами и с вашей матерью. Это нехорошо, но мы с ней очень давно знакомы, почти с детства…
В самом деле, тогда они были почти детьми — восемнадцать лет и двадцать три года… Господи, два сущих младенца.
Чарльз взглянул на Тедди серьезнее:
— Я хотел бы когда-нибудь познакомиться с вами поближе. — Похоже, Тедди не испытывал подобного желания, однако он вежливо кивнул. — У меня тоже когда-то был маленький мальчик… Его звали Андре… — Чарльз поднял глаза на Мариэллу, и на глазах его опять выступили слезы. — Простите… Наверное, это потому, что вчера было так трудно… А сегодня я увидел вас… Черт… — Чарльз отвернулся и сделал глубокий вдох, чтобы мысли прояснились. — Почему вообще все так? Почему так все сложно? У тебя тоже так?
Он словно требовал ответа, но сам был уже спокойнее, и она утвердительно кивнула. Вчера в соборе она уже ответила ему на этот вопрос, но он забыл. А расставшись с ней, сразу начал пить.
— Нам надо возвращаться домой, — сказала она. — Уже пора.
Тедди нужно поесть, а потом пойти к кому-то на день рождения в сопровождении мисс Гриффин. Уже довольно поздно. И страшно. Она так ценила время, проводимое с Тедди. Жаль, что так получилось.
— Мне очень жаль, что мы с тобой так встретились.
Накануне было легче, потому что он не знал про ее сына. Теперь же его переполняли злоба и досада. К тому же прошлую ночь он посвятил алкоголю и жалости к себе. Но теперь он весь горел от ревности и гнева.
— Я уеду на следующей неделе. Я так вчера решил. Мы с тобой еще увидимся?
Она покачала головой, сжимая руку Тедди в своей.
— Но почему?
— Ты знаешь почему. Ты все еще сердишься на меня. Если мы с тобой будем опять встречаться, нам обоим будет только хуже. Зачем нам мучить друг друга, если можно обойтись без этого?
— Кто тебе сказал, что можно обойтись? Ты же несчастлива, у тебя это на лице написано. Ты неспокойна, ты нервничаешь, ты вся на взводе, внутри у тебя как будто все перекручено. Если очень захотеть, то все возможно, надо только не останавливаться ни перед чем.
Неужели он умоляет ее вернуться? Нет, скорее требует.
— Милая философия, Чарльз.
— Черт побери, я готов сделать что угодно, с радостью.
— Рада за тебя.
— Я хочу тебя.
— Не надо так говорить. Что с того? Предположим, как ты любишь говорить, я соглашусь. Ты все равно уезжаешь в Испанию воевать. Что меняется для меня?
Она пыталась с ним спорить, но он был явно не в том состоянии.
— Возможно, ты останешься здесь чуть счастливее. А возможно, тебе захочется поехать со мной.
Она едва не рассмеялась. Как у него все просто. После шести лет замужества она должна бросить Малкольма, малыша и ехать с Чарльзом в Европу, как будто ничего не случилось. Нет, он совершенно ненормальный.
— Ты и мальчика сможешь взять.
— Как же ты великодушен! А как Малкольм? С ним что будет?
— Я выигрываю — он проигрывает.
— Ты предлагаешь не то, Чарльз, и ты сам это понимаешь. Ты достаточно хорошо меня знаешь, и мне не надо тебе объяснять, что я на это не пойду.
— Возможно, — произнес он, сжимая ее запястье мертвой хваткой, — я сумею тебя заставить.
— Чарльз, здесь не Испания, и не надо сражаться за мою свободу. Это смешно.
Изо всех сил Мариэлла старалась скрыть, что взгляд Чарльза пугает ее.
— А еще смешнее будет, когда я возьму кое-что, что тебе дорого… что ты любишь… очень любишь… Возможно, это убедит тебя… скажем, присоединиться ко мне.
— Чарльз, что ты говоришь?!
Она боялась додумать мысль до конца.
— Мне кажется, ты меня поняла правильно.
— Ты этого не сделаешь!
Он хотел сказать, что он похитит Тедди, но пусть даже он окончательно рехнулся, он не сможет этого сделать. По его глазам понятно, что сможет. Все его прошлое за то, что не сможет. Или все-таки сможет?
— Все зависит от того, насколько ты ввергнешь меня в отчаяние, я понятно рассуждаю?
Неожиданно он отпустил ее запястье и засмеялся, а она взглянула на него с ужасом. Насколько же легче ей станет, когда он уедет. Теперь она уже жалела, что они встретились с Чарльзом в соборе. Наверняка он тоже до сих пор оплакивает смерть Андре, но горе за это время изменило его, превратило в кого-то другого. А этого другого она не знала. И не хотела знать.
— Даже если ты когда-нибудь сделаешь что-то подобное, знай, что это добром для тебя не кончится. Ты не только не заставишь меня идти за тобой… Я убью тебя. И мой муж тоже.
— Ты меня пугаешь. Снова пьяный смех.
— Мне плохо, Чарльз. Между нами было нечто прекрасное… Двенадцать лет я свято хранила память об этом… о чистом и нежном… А ты обращаешься с прошлым так, что травишь и себя, и других. Андре был не такой, и ты был не такой.
— Может статься, я переменился.
Его улыбка показалась ей зловещей. Настоящая трагедия состоит именно в том, что он не переменился. Он любит ее, по-прежнему тоскует по ребенку, хочет, чтобы она вернулась, хочет снова поймать то прошлое, которое уже никогда не вернется, но и не забудется.
— До свидания, Чарльз. — Долго Мариэлла смотрела на него с грустью, потом виновато улыбнулась Тедди. — Мы идем домой.
Больше ей нечего сказать Чарльзу. Он стоял и смотрел, как они удалялись. Он даже не стал просить, чтобы она ему позвонила. Он был зол на нее, никогда в жизни он не был так зол на нее.
Когда Мариэлла подходила к машине, ей показалось, что стало еще холоднее. Тедди не сказал ни слова, пока они не сели в машину. А когда водитель захлопнул дверцу, мальчик тихо сказал:
— Он мне не нравится.
Патрик тоже ходил в парк и следил за ними издалека, так как Малкольм дал ему такое распоряжение наблюдать за женой и ребенком, чтобы они всегда были в безопасности. Он видел Чарльза, узнал его. Тайные встречи Мариэллы сильно заинтриговали его. Странно, что она взяла с собой ребенка. Впрочем, возможно, она хотела, чтобы этот мужчина познакомился с Тедди.
— Он неплохой человек, — ответила Мариэлла сыну. — Просто он очень несчастен. Мы с ним раньше очень дружили.
Тедди кивнул, стараясь понять. Потом опять посмотрел на нее и задал вопрос:
— А кто такой Андре?
Она никак не предполагала услышать такой вопрос. У нее даже перехватило дыхание. Она помедлила, прежде чем ответить:
— Андре — это маленький мальчик. Он умер… очень давно. Чарльз тогда очень расстроился и с тех пор не может успокоиться. Поэтому иногда он так глупо себя ведет.
Тедди кивнул — все, мол, ясно. И опять спросил:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
