Читаем без скачивания Тенистый лес - Мэтт Хейг

— Помоги! Помоги!

Земля крошилась под пальцами Сэмюэля. Он был уже готов разжать пальцы и упасть в адское пламя, пылавшее внизу.

Но тут он почувствовал, как что-то толкает его в плечо. Повернув голову, он увидел ветку, которая всего пару мгновений назад, словно издеваясь, маячила высоко над его головой.

Он не понимал, как ветка могла оказаться здесь, но был несказанно рад увидеть ее. Однако ему следовало поторопиться. Земля, осыпавшаяся под его левой рукой, недвусмысленно предупреждала о том, что он должен как можно скорее что-то предпринять.

Сэмюэль уцепился за ветку правой рукой. Движение вышло неуклюжим, потому что клубы едкого дыма застилали ему глаза. Но он сделал это. Когда он схватился за ветку обеими руками, она подпрыгнула и отбросила Сэмюэля на другую сторону ямы. Длины ветки как раз хватило на то, чтобы Сэмюэль смог выбраться наружу и отползти от дыма.

Согнувшись пополам, он заходился в кашле в течение добрых пяти минут. Затем он взглянул на Ибсена и понял, что тот прыгнул через яму, чтобы спасти его.

— Спасибо, — сказал Сэмюэль, проверяя, не выпала ли книга из-под его свитера. — И я… э-э… прости. За то, что называл тебя тупым. И я не считаю тебя мохнатым идиотом.

Ибсен ответил ему, коротко вильнув хвостом. «Извинения приняты», — казалось, говорил он.

И вдруг Сэмюэля поразила ужасная мысль. Что, если Марта тоже упала в яму? Что, если он сгорела заживо? Но рядом не было никого, кто мог бы ответить на эти вопросы.

— Марта, где ты? — пробормотал Сэмюэль, оглядывая деревья в надежде увидеть хоть что-нибудь, что могло дать ему подсказку.

А потом он кое-что увидел. Серое пятно, выделяющееся среди высоких коричневых стволов.

Дом.

Сэмюэль похолодел от страха. Однако он понимал: есть шанс, что тот, кто живет там, сможет помочь ему найти сестру. Шанс был ничтожен, но не более ничтожен, чем шанс спастись от огня. Поэтому Сэмюэль двинулся по направлению к дому, а Ибсен осторожно ступал рядом с ним, проверяя землю на предмет ловушек.

ДЕРЕВНЯ

Когда они подошли ближе, сердце Сэмюэля заколотилось. Он осознал, что небольшой дом был не один. Там был и другой, чуть подальше. И еще, и еще…

— Это деревня, — сказал Сэмюэль Ибсену, хотя было не совсем ясно, как Ибсен должен был отреагировать на это сообщение.

Деревня состояла из двенадцати маленьких домиков с каменными стенами и деревянными дверями и крышами. Все окна, как и сами дома, были круглыми. И все вместе домики, в свою очередь, образовывали идеальный крут.

В центре этого круга стояло три пенька, срезы которых были украшены узорами. Каждый узор изображал солнце с лучами, окружавшими его наподобие гривы. Точно такие же картинки были вырезаны на дверях всех домиков.

Сэмюэль подошел к одной из дверей и постучался, ударяя рукой в центр деревянного солнца.

— Здравствуйте? Тут кто-нибудь есть?

Нет ответа.

— Эй? Извините, кто-нибудь есть дома?

Он подошел к незастекленному окну и задал тот же вопрос. Засунув внутрь голову, он получил на него ответ. Дома никого не было.

На самом деле создавалось впечатление, что здесь никого не было уже очень давно, потому что все внутри было покрыто толстым слоем пыли и затянуто паутиной.

В следующем доме он увидел такую же картину. И в следующем тоже. Когда они с Ибсеном подошли к четвертому дому в круге, Сэмюэль решил попробовать открыть дверь.

Она со скрипом распахнулась, порвав сетку паутины, растянутой на верхнем углу двери.

Ибсен пролаял свое взволнованное предостережение.

— Оставайся там, если ты такой заяц-трусишка, — сказал Сэмюэль. — То есть собака-трусишка.

Но Сэмюэлю и самому было по-настоящему страшно. Если бы не необходимость найти сестру или хотя бы что-то, что могло бы ему помочь, он бы уже, без сомнения, со всех ног бежал в обратном направлении.

Но что же он надеялся здесь найти?

Карту леса? Какое-нибудь существо, оставшееся жить среди паутины и пыли, которое указало бы ему путь?

Взглянув направо, он увидел маленькую кухню с дровяной печью. Внутри лежали дрова, так и не дождавшиеся того, кто бы их сжег.

«Вот странно, — подумал Сэмюэль. — Зачем класть в печку свежие дрова, если все равно не собираешься их использовать?»

Сэмюэль медленно прошел в столовую, где стоял круглый деревянный стол с вырезанным на нем изображением все того же солнца. Вокруг этого изображения были расставлены четыре деревянные миски с четырьмя деревянными ложками. Приборы для еды, которую никто так и не съел.

— Ой!

Он ударился обо что-то большим пальцем ноги.

Обо что-то твердое, но легкое, со стуком покатившееся по полу.

Он посмотрел вниз, и то, что он увидел, заставило его задохнуться от ужаса.

Это был череп.

Череп, который от удара ноги Сэмюэля только что отделился от остального скелета.

Уже второй раз за сегодня он пожалел, что не послушал Ибсена.

Он разрывался между двумя Сэмюэлями, спорящими в его голове. Там был Сэмюэль, который мечтал со всех ног убежать прочь, и Сэмюэль, который хотел остаться и все осмотреть. И именно второй Сэмюэль выиграл этот короткий спор, внимательно приглядевшись к скелету на полу.

Череп не был человеческим.

Глазницы были слишком широко расставлены и находились примерно посередине между переносицей и боковыми частями черепа. Сэмюэль вспомнил существ из своих кошмаров — хюльдр, которых они видели с тетей Идой, — и подумал об их странных глазах.

«Нет, — пронеслось у него в голове. — Это не может быть хюльдр. Они живут под землей».

Он заставил себя осмотреть остальной скелет и попытался сравнить его с теми изображениями человеческих скелетов, которые он видел в научных книгах. Разница была очевидна. Слишком много ребер. Более длинные ноги и руки. Скелет хвоста. Это действительно был хюльдр.

«То, что убило это существо, может все еще находиться здесь и убить меня».

Дверь у него за спиной с треском захлопнулась от порыва ветра.

И тогда его оцепенение превратилось в панический страх.

От страха его затошнило.

Его сердце превратилось в безумный барабан, отбивающий ритм в три раза быстрее обычного.

Ибсен залаял.

На этот раз Сэмюэль послушался его и выбежал наружу.

— Бежим, — сказал он собаке. — Уходим отсюда.

И они оба побежали прочь из пустой деревни так, что только пятки засверкали. Но Сэмюэль еще долго не мог прогнать из головы увиденный череп и мысли о тайнах, которые скрывались где-то глубоко в зияющей пустоте тех широко расставленных глаз.

АВТОР ГРУБО ПРЕРЫВАЕТ ПОВЕСТВОВАНИЕ

Итак, вам наверняка интересно, что именно делала в этот момент тетя Ида.

Возможно, конечно, что вас это совершенно не интересует. Вполне вероятно, что вы просто размышляете о том, что заставило хюльдр уйти жить под землю, или, может быть, вы думаете о Марте, сидящей в тюремной камере. Я не удивлюсь также, если вы просто думаете, что бы вам съесть на завтрак. Я не знаю. Я всего лишь автор и не умею читать мысли. Но если вам правда интересно, что делала тетя Ида, то вам стоит прочитать следующую главу. Если же это не так, вы можете пропустить ее и начать прямо с той, что идет после нее и называется «Тролль-левый и Тролль-правый» Но если вы сделаете это, конец книги, возможно, приведет вас в некоторое замешательство. Не подумайте, что я пытаюсь указать вам, как читать эту книгу или что-то в этом роде. Вы можете читать ее задом наперед, если вам так удобнее. Это ваша книга. Но, как бы то ни было, я просто подумал, что мне стоит предупредить вас о том, что следующая глава будет о тете Иде. На тот случай, если она — ваш самый нелюбимый персонаж.

Лично мне она очень симпатична, но ведь все люди разные. И еще: если вы только что поужинали, вам, возможно, стоит подождать, пока еда переварится, прежде чем читать главу «Белый браслет», потому что она содержит довольно мерзкий поцелуй, сопряженный с сырным дыханием и мохнатыми усами.

И не говорите что я вас не предупреждал.

БЕЛЫЙ БРАСЛЕТ

Еще никогда в жизни тетя Ида не вела машину на такой скорости. Она всегда побаивалась дорог и несущихся по ним металлических коробок на колесах. А с тех пор как она узнала о том, что случилось с ее сестрой Лиз, ее страх превратился в тихий ужас.

Но теперь, спеша по направлению к Флому, она ехала так быстро, что ее старая помятая машина уже не понимала, на какой скорости она едет. Цифры на спидометре доходили только до девяноста км/ч, но тетя Ида превысила эту скорость, едва выехала на главную дорогу.

— Давай же, старая развалина, — умоляла она. — Ты можешь ехать быстрее, чем сейчас.

Машина возмущенно стонала, но деваться ей было некуда, и она продолжала мчаться по направлению к деревне.

Трава за окном слилась в единое расплывшееся пятно. И только дальние горы и фьорды оставались неподвижными, спокойными и прекрасными, как на одной из картин Старого Тора.