которых докладывал лично министру иностранных дел Молотову. Степан Микоян отмечает: «Мы все знали, какой будет расплата, если не удержим Сталинград. Последствия оказались бы катастрофическими. Сталинград воспринимался как символ невероятной важности не только в нашей стране, но и во всем мире. Мы располагали сведениями, что в августе 1942-го была мобилизована турецкая армия, некоторые ее полки начали предпринимать разведывательные операции у наших границ. Я отвечал за отслеживание их передвижений, и мои отчеты поступали напрямую Сталину. У нас не было сомнений, что, если Сталинград падет, турки вступят в войну в качестве союзников Германии. Сталин требовал удержать город любой ценой».
Железная дорога Сталина
Продвигаясь к Сталинграду летом 1942-го, немцы методично перерезали железнодорожные пути, ведущие к городу. Сталин предвидел такую опасность и несколькими месяцами ранее приказал начать строительство запасных железнодорожных путей из Саратова, другого волжского города, к Ленинску, который находился в двадцати километрах восточнее Сталинграда. По этим путям во время битвы доставлялись боеприпасы и тяжелая техника, так необходимые защитникам города. Именно наличие секретной железной дороги во многом обеспечило успешную оборону Сталинграда.
Эта железная дорога была построена в самые сжатые сроки. Из-за нехватки строительных материалов целые участки путей Транссибирской магистрали пришлось перенести на новые места. Однако дорога начала функционировать как раз вовремя. Она была одноколейной, но в ряде участков путь разделялся на две колеи, благодаря чему поезда могли ждать, пропуская другие составы. Мережко однажды довелось ехать по этой железной дороге, когда он вез документы 62-й армии в Саратов. Ему запомнилось, что состав буквально полз со скоростью 10–20 километров в час. Быстрее было нельзя: когда потребовалось запустить дорогу, времени на укрепление рельсов на многих участках уже не оставалось, и они чуть ли не просто лежали на земле. При этом немцы не прекращали бомбежки путей. Для защиты от авианалетов русские использовали противовоздушную артиллерию и бронепоезда. Тем не менее им приходилось постоянно вызывать ремонтные части.
«Эта железная дорога была крайне важна для нас, – рассказывает Мережко. – Только благодаря ее существованию удавалось подвозить на линию фронта как раз такое количество боеприпасов, которое было необходимо нашим войскам для интенсивных уличных боев».
Груз, доставленный в Ленинск, перевозили оттуда на грузовиках и лошадях к западному берегу Волги, а затем через реку на разнообразных плавсредствах доставляли в Сталинград. Зачастую поезда шли один за другим буквально нескончаемым потоком.
Строительство секретной железной дороги, несомненно, обнаруживает положительные аспекты сталинского правления: его умение мобилизовать экономику, его дальновидность и его знаменательное внимание к деталям. Ветераны убеждены, что, оставаясь в столице, Сталин вполне контролировал ход битвы. Из этого логично заключить, что попытки принизить его роль в происходящем нелепы. Тем не менее данный вопрос весьма сложен и вызывает эмоциональные дискуссии, как и все сталинское наследие. Высказывая разные точки зрения, исследователи подвержены влиянию той или иной политической идеологии, и тем сложнее увидеть истинную картину.
Так или иначе, Сталинград был городом Сталина в полном смысле этого слова. Вождь способствовал его индустриализации и восстановлению и понимал лучше, чем кто-либо другой, его экономическое и политическое значение, а также возможные последствия его перехода в руки врага.
Стремительное немецкое продвижение в глубь России и Украины летом 1942 года привело в напряжение советскую экономику. Многие заводы были эвакуированы за Урал, однако они не могли на новом месте сразу начать производить продукцию в прежних объемах. Ужасная нехватка ощущалась буквально во всем. Это резко снижало возможности и волю к сопротивлению у русских во время их отступления к Сталинграду. Однако к моменту начала боев в городе советская экономика была уже полностью мобилизована, и картина начала меняться.
Говоря об этом, Фортов отмечает: «Сталин отдал приказ построить секретную железную дорогу, и то, ради чего она строилась, значило для нас чрезвычайно много. Мы отстаивали свою тяжело давшуюся победу в индустриализации страны, которую немцы хотели отнять у нас. Мы все знали, что это был вопрос жизни и смерти: если бы немцы смогли захватить Баку и наши нефтяные месторождения, последствия оказались бы катастрофическими. Я был лейтенантом и в силу этого оставался весьма далек от большой политики, но, будучи патриотом, я не мог смотреть без боли на то, сколько земли и ресурсов мы оставляем немцам. Нужно было прекратить отступать, и Сталинград представлялся как раз тем местом, где следовало переломить ход войны. Но только построив железную дорогу, Сталин сделал такой перелом возможным».
Анатолий Козлов развивает эту мысль: «Сталин сделал много ошибок, но он обладал истинным даром предвидения. Возводить укрепления вокруг Сталинграда он начал еще в декабре 1941-го. Я диву даюсь: неужели еще тогда вождь предвидел, что именно это место может стать полем решающей битвы с фашизмом».
Летом 1942-го Сталин бросил все силы, чтобы сдержать немецкий натиск. После поражения его армии под Харьковом, когда около четверти миллиона русских войск были окружены и разбиты врагом, он сделал серьезные перестановки в руководстве Южного фронта: Тимошенко был заменен Горловым, а когда немцы достигли Донского бассейна, был назначен новый командующий – Еременко.
Казалось, что возможности обороны страны уже исчерпаны и ничто не остановит немецкое наступление. Тем не менее Козлов уверенно говорит: «Я глубоко убежден, что Сталин, даже оставаясь в Москве, лично контролировал все происходящее на Сталинградском фронте. Это был его город, у него был опыт боев в этой местности, и он хорошо ее знал. Сталин послал в Сталинград многих своих ключевых руководителей (Маленкова, Жукова, Василевского, Устинова), чтобы они напрямую докладывали ему о ситуации. Для него был крайне важен исход битвы».
Слова ветеранов вполне резонны. Однако наивно полагать, что подобная уверенность в значимости битвы (даже если сам Сталин обладал ею в полной мере) могла быть с легкостью передана рядовым бойцам. С первых дней неимоверного натиска немцев на город у многих возникли серьезные опасения, что Сталинград сдастся или погибнет.
В решимости Сталина была и ужасающая обратная сторона – его пренебрежительное отношение к человеческой жизни и безопасности мирного населения Сталинграда. Жители города были оставлены на произвол судьбы на передовой развивающейся битвы. Тем не менее Козлов подчеркивает: «Когда мы отступали к Волге, то все ожидали какого-то жесткого волевого решения, которое спасет ситуацию».
Что примечательно, Сталинград имеет давнюю боевую историю. Город начал свою жизнь как пограничная крепость и стал суровым полем битвы во время Гражданской войны в России. Даже предания старины здесь пронизаны ратной мифологией. Так, название Мамаева кургана, который во время Сталинградской битвы оказался возвышенностью, господствующей над основной частью города, как гласит легенда, связано
