торговые ряды. Правда, в сумерках сложно было снять хорошее фото, в Георгиевске не слишком увлекались городским освещением.
Решив вернуться сюда в светлое время суток, Саша завернула за угол и пошла длинной улицей по направлению к центру, там за монастырем-кремлем осталось перейти еще один мостик через узкую речку, а дальше минут пять среди деревянных домиков – и она дома.
По обе стороны улицы выстроились старые купеческие каменные дома, в них в основном находились конторы и свет в окнах поздно вечером не горел. В редких жилых домах он чуть пробивался сквозь плотно задернутые шторы, а первые этажи занимали магазинчики, мед кабинеты и прочие офисы. Было слегка неуютно идти по вымершей улице, но невдалеке, у стен монастыря, который уже показался слева, раздавались громкие голоса, крики детей, пахло жареным мясом и в ночное небо тянулись дымки.
– Ну, хоть там люди, – облегченно вздохнула Саша, все же неуютно чувствовать себя единственным человеком на весь опустевший город.
Она остановилась, пропуская большого лохматого кота, неторопливо переходящего улицу. На другой стороне дороги из-под дерева раздался призывный мяв и кот заторопился, подняв повыше лохматый хвост.
И тут Саша услышала шаги. Обернулась – шаги затихли и на темной улице никого. Померещилось?
Она перешла улицу и вот уже в ночи открылся кремль-монастырь, освещаемый редкими фонарями. В такие минуты кажется, что неведомая сила перенесла тебя в прошлое, исчезли приметы современной жизни, лишь темные силуэты колоколен и куполов замерли над тихой речкой. Саша остановилась, любуясь этой картиной.
И снова шаги. И снова замолкли, стоило ей обернуться. Она всматривалась в темноту, но даже темный силуэт не мерещился у деревьев позади нее. Обычная ночная улица, ничего необычного.
Как назло, вспомнился старый дом в тот миг, когда туча закрыла солнце. Снова это странное чувство, даже не опасности, а ожидания чего-то неприятного. Словно призрак проскользнул мимо, а след остался.
Девушка шарахнулась в сторону от шороха совсем рядом, но это была очередная кошка, спешащая на ночную прогулку, сверкнули зеленые глаза в свете фонаря, и кошка исчезла в темноте.
– Вроде не черная, но как говорится, ночью все кошки серы…
Саша снова оглянулась, нервно стискивая ремешок сумки, ладони вспотели. На сей раз показалось, что мелькнула тень, может, обман зрения, но лучше поторопиться, Саша ускорила шаги, почти добежала до мостика, и теперь шаги слышались совсем рядом, преследователь тоже ускорился. Девушка прикинула расстояние до ближайшего дома на другой стороны речки, и решила не рисковать. Она отступила за дерево и замерла.
И тут на плечо легла чья-то рука.
Саша хотела заорать, но из горла вырвалось лишь сдавленное сипение.
Она медленно повернулась и оказалось лицом к лицу с господином Бульдогом. Его лицо кривилось в усмешке, или это показалось в редком свете фонарей?
– Почему ты убегала?
Саша несколько раз сглотнула, прежде чем прорезался голос.
Ни единого огонька в домах, да и далеко они, только мостик, а за ним заводское кафе, где еще горит свет, и слышна музыка, наверное, день рождения кто-то празднует. Но туда не добежишь. Бульдог тоже задыхался, видимо, не привык к пробежкам.
– Почему ты убегала? – снова спросил он.
– А почему вы меня преследовали?
– Я не преследовал, я боялся тебя напугать и просто шел до светлого или людного места, где можно к тебе подойти. А потом ты побежала. Мне пришлось тоже бежать, иначе я бы отстал.
– Ага, просто шли, прячась каждый раз, когда я оглядывалась. Зачем?
– Я хотел поговорить. Наедине, без свидетелей. Увидев тебя на улице, я оставил машину и пошел за тобой.
– О чем поговорить?
– Может, найдем более подходящее место чем на мосту?
А вот это уже хорошо. Значит, он не собирается душить ее прямо сейчас. Саша кивнула в сторону кафе:
– Вроде открыто. Зайдем?
Они перешли мостик и отправились в кафе, Саша шла чуть в стороне, все еще с опаской поглядывая на Бульдога.
Кафе оказалось открытым, гости расходились, но везде горел свет, и буфетчица стояла у стойки.
– Что будешь?
– Что-то крепкое. – Саше требовалась как минимум рюмка виси или коньяка, чтобы наконец унялась дрожь внутри.
Бульдог отправился к буфету, и вернулся с двумя рюмками и графином с прозрачной жидкостью.
– Что это?
– Водка, что ж еще. Другого у них нет.
Саша поморщилась. Уж что-то, а водку она не пила, но выбора не было, и она махом проглотила содержимое рюмки. Из глаз потекли слезы, она замахала руками и долго пыталась отдышаться.
– Ну и гадость! Так о чем вы хотели поговорить?
Бульдог выглядел удивленным, словно просто пригласил Сашу на аперитив, а не гнался за ней целый квартал по ночному городу. Потом хлопнул себя по лбу.
– Ах, да… – он неожиданно смутился и замялся.
– Ну? Выпитая водка придала храбрости, еще немного, и Саша хлопнет кулаком по столу.
– Ты ж знаешь эту женщину…
– Какую?
– Ну… с такими темными волосами…
– Монику?
– Да. Вы подруги?
Саша кивнула.
– Я видел ее с этим франтом… из Гориц.
– А ваше какое дело?
– Я думал, тебя волнует судьба подруги.
– Меня волнует. Но причем здесь вы и причем здесь он?
– Он мне не нравится. И ей не подходит.
– Ба! – Саша хлопнула вторую рюмку, уже не закашлялась, – а что, входит в привычку! – и уставилась на Бульдога. – Так вы ревнуете?
– Не говори глупости. Еще чего. Я просто забочусь о ней, он ей не подходит.
– А я здесь причем? Может дадим ей самой разобраться? Это ее личное дело, между прочим.
– Я думал, тебе не все равно. Ему что-то от нее надо.
– С чего вы взяли?
– Я мужчина. Мне понятнее поступки других мужчин. Вы, женщины, приписываете им свои чувства и эмоции, поэтому часто ошибаетесь. У мужчин другой подход и другой взгляд.
– Да вы психолог! – Саша удивленно смотрела на Бульдога, никак не ожидая от него таких замечаний. Он и разговаривать умеет по-человечески!
– Скажите об этом Монике. И если она вам нравится, тоже скажите, и не стройте из себя неотесанного бандита. Но от того, что вам не нравится Вениамин и вы ревнуете, не следует, что он плохой человек. Он ничего не скрывает и честен с Моникой.
– Я зря потратил время. – Бульдог встал, расплатился за водку и оставил Сашу в одиночестве.
– Закрываемсяяяя, – противным голосом закричала буфетчица, оторвав девушку от ее мыслей. Или просто пробудив от оцепенения после двух рюмок водки.
Глава 13.
Услышав о ночных приключениях, Моника заявила, что Саша
