знаю, сейчас ещё не открыли возможности марганца и других важных добавок для производства стали. И в этом направлении можно было бы поработать. Ну и без такого материала как-то же оружейники могли сделать почти что револьверы. Эти люди многое умели и умеют делать, на самом деле.
Проблема же не в том, чтобы изобрести, сделать экземпляр. Вопрос состоит в массовом товарном производстве. Можно получить шедевр, но в лучшем случае он будет положен в музей, которых еще и не существует. А вот пусть будет и менее отличное оружие, но качественное и много, — это цель.
— Видал я такие. Как бы ещё в Кремле ты нашёл образы… — с видом знатока, а, может, так оно и было, Степан рассматривал мой чертёж. — Зело мудрёная парсуна [парсуна — рисунок].
— А спытаю, есть ли такие в Кремле, — пообещал я.
А сам про себя подумал, что это будет не так легко сделать. Всё-таки если у главного стряпчего на меня имеются серьёзные обиды, то вряд ли он поможет мне в этом деле.
Когда была оборона Кремля, некоторые склады с оружием открывались. Выдачу их дополнительного оружия защитникам занимался какой-то из подручных воеводы князя Григория Григорьевича Ромодановского. Да и не так много нужно было дополнительного оружия. Все больше огненного припаса.
Сейчас воевода Ромодановский отправился в свою усадьбу. Это, конечно, рядом с Кремлём. Но вряд ли теперь люди князя будут иметь возможность копаться в кремлёвских оружейных арсеналах.
— Сделаю! — уверенно сказал Степан. — Нынче приходил ко мне подручный Григория Вяткина. Так что могу обращаться.
Степан был горд, что вызвал особый интерес у именитого русского оружейника, Григория Вяткина. Можно было утереть нос заносчивому братцу. Я уверен, что такой особый интерес к ремеслу моей семьи вызван моим резким возвышением при дворе. Не стал бы я полковником и приближенным к царскому двору, так может и не приходил бы никто.
Так что и женихи у Марфы появились, и оружейники царские стали интересоваться нашей семейной оружейной мастерской. Вероятно, я даже сам до конца и не осознаю, какими возможностями сейчас обладаю.
Но пусть не сейчас, но через года два я уже должен буду настолько влиять на государя, что и заказы в нашу семейную мастерскую посыплются как из рога изобилия. Уверен, что и женихи к Марфе табунами станут ходить.
Стоит только государя убедить сделать один или два заказа, как сразу же поймут, к кому стоило бы обращаться, чтобы получить преференции от царя.
Ничего, есть у меня ещё одна очень интересная мысль. Она денег должна принести, а также существенные выгоды и для меня, и для Отечества. Хочу со временем ввести систему поставщиков царского двора.
Это своего рода будет знаком качества, брендом. Если хочешь получить такое звание, а вместе с ним и отличительный знак, так плати. И не только плати, но и демонстрируй качественную продукцию.
— Ещё, братец, держи! — с улыбкой сказал я.
Вниманию Степана Ивановича Стрельчина доставлен чертёж. Куда как менее сложный и подробный, нежели предыдущий. Я предлагал «изобрети» штык. Не какой-то багинет, который солдаты перед штыковой атакой будут засовывать в дуло. А самый что ни на есть штык, позволяющий стрелять из ружья, даже будучи примкнутым.
Долго я думал, какой выбрать тип штыка: игольчатый или всё-таки ножевой. Вроде бы игольчатый существенно удлиняет ружьё, делает возможным увеличить дистанцию врага для его поражения. Но он только колит, не дает наносить резанные раны.
Кроме того, ножевой штык — это еще и нож, так нужный каждому солдату. Или просто ностальгия замучила по штыку к Калашникову. И моё сознание противилось игольчатому.
— Ладьте вот такие! — указал я на ножевой штык.
Конечно, было бы неплохо унифицировать оружие. Сделать его исключительно одного калибра, чтобы штык от одного ружья подходил к другому. Но такая работа мне казалась сложной: тут в рамках ремесленной мастерской никак не обойтись. Завод ставить в таком случае нужно. Или подумать все же об универсальном креплении?
А как там поживает Никита Демидов? Специально этим оружейником я никогда не интересовался. Советский фильм про Демидовых смотрел, по киноленте и ориентируюсь. Вроде как Никита Демидов должен быть уже достаточно взрослым, чтобы иметь и навыки, и некоторый опыт в создании оружия, также и организаторские способности уже мог обрести.
Будет такая возможность, так обязательно нужно поинтересоваться Демидовыми и послать в Тулу кого-нибудь. Там же они сейчас жить должны. Как минимум повод будет. Ведь вроде бы одним делом занимаемся. Можно и пригласить вероятного великого оружейника. Так сказать, для обмена опытом.
Я еще приду в мастерскую, и не раз. Но… прогресс запущен? Я сделал нетипичный для развития России шаг? И пусть пока только вооружение, будет и много другого. Было бы только время!
От автора:
В поисках БЕСПЛАТНОЙ книги для отдыха? Тогда вас ждёт новинка в жанре Бояръ-аниме!
Инженер в теле князя, своя деревня, Дальний Рубеж, интриги и орды нежити!
https://author.today/reader/491397/4619797
Глава 7
Москва
21 мая 1682 год
— Чего ты блуд в наш дом принёс? — строго спросила меня матушка, как только я вернулся из мастерской. — Девица ентая. Я ж ведаю, что вы лабызалися с нею.
— Анна — душа заблудшая. Но никак она не блудливая. И даже ты, матушка, говорить такое не станешь, — жёстко сказал я.
Мать пронзала меня взглядом. И при всех моих эмоциях, которые я испытываю к этой женщине, позволять ей манипулировать собой я не стану. Матушка же словно проверят меня на характер — так и норовит против сказать, повелеть, приказать.
Сперва я прощал такое общение, вяло сопротивлялся. Но чем дальше… Прекрасно понимаю реакцию матери. Я тот, кто только что стал дворянином и у которого впереди, казалось бы, продолжение полёта или даже ещё больший взлёт. И тут какая-то безродная.
Но для меня… Первое, и не безродная, если уж на то пошло. Второе, ну очень нравится. Красавица, на которую не налюбуюсь. И не нужно терпеть женщину. А нельзя не хотеть ее. Есть и третье… Я почти уверен, что если не будет еще признаков предательства, то Анна может стать для меня опорой. Тем самым тылом, который для сильных мужчин порой значит куда как больше, чем что иное. Тылы заставляют двигаться дальше.
— Чем тебе не по нраву пришла девица Алёхиных? — спросила матушка. — Ладная такая! И род Алехиных — дворянский в пятом колене,
