«Опус Деи»: Альберто Ульястрес стал министром торговли, а Мариано Наварро Рубио — министром финансов. Оба в юности участвовали в гражданской войне на стороне Франко, но после победы начали делать университетскую и корпоративную карьеру.
Франко доверял молодым людям из «Опус Деи» по нескольким причинам. Полурелигиозный орден был хоть и обширной организацией, но не массовой, а элитарной и не походил на зарождающуюся партию, даже христианскую. Амбиции его членов лежали в области скорее просветительской, чем политической, поэтому рекрутированные из католического ордена технократы вполне искренне верили в модернизацию экономики без либерализации политики. Они даже считали, что демократия может навредить экономическим реформам, то есть были сторонниками авторитарной модернизации, хотя и не столь же убежденными противниками демократии. Наконец, членов «Опус Деи» поддерживал фаворит вождя Луис Карреро Бланко, который видел будущее режима как авторитарную монархию.
Назначая молодых профессионалов, Франко компенсировал экономические ошибки прежних лет. Разгромив коммунистов и «масонов», чья экономическая модель, по его словам, несла людям эксплуатацию и нищету, он не обеспечил процветания собственным гражданам. Режим создал фалангистскую мобилизационную экономику, в которой заправляли партийные идеологи, силовики и чиновники. Долгие годы после войны продовольствие распределялось по карточкам, промышленные города обросли уродливыми трущобами, где рабочие жили без водопровода и электричества, улицы были полны нищих, одетых в лохмотья людей.
Несмотря на претензии фаланги на роль заступницы простого народа, в стране не было общедоступной медицины. Экономика оказалась опутана сетями личных связей, а хорошие должности и государственные заказы доставались нужным людям. Власть Франко вернула утраченную при Народном фронте нормальную жизнь среднему классу и высшему сословию, но оставила бедных бедными, законсервировав слой общества, который породил левый поворот испанской республики. В то время как в соседней Франции, которую Франко считал пропитанной гнилым коммунистическим и либеральным влиянием, уровень жизни рос у всех, Испания с соседней Португалией продолжали оставаться третьим миром Европы. Дальновидным представителям режима было ясно, что в хозяйстве нужно что-то менять.
Реформы без перемен
Попавшие в правительство экономисты из «Опус Деи» быстро представили «План экономической стабилизации». Он должен был покончить с политикой автаркии и открыть национальную экономику для внешнего мира. Условием плана было сотрудничество со Всемирным банком, Международным валютным фондом и ОЭСР (Организацией экономического сотрудничества). Создателям «Плана стабилизации» пришлось преодолеть сопротивление других министров, кортесов и самого Франко. Давление шло не только справа, со стороны консерваторов, но и со стороны официальных профсоюзов и фаланги, которая выступала в роли защитницы простых людей. План сочетал либеральные меры с жесткой экономией, против которой активно выступали социальные министры, в том числе бывший генсек Национального движения, неудавшийся строитель партийной диктатуры Хосе Луис Арресе — ведь согласно плану власти должны были не только девальвировать песету, но и заморозить зарплаты, чтобы побороть инфляцию. К тому же план сокращал расходы всех без исключения министерств.
Автаркия была не только экономической моделью, но и важной частью государственной идеологии. Франко опасался попасть в долговую кабалу к демократическим странам, он был уверен, что МВФ и Всемирный банк в обмен на помощь потребуют от Испании изменения государственного устройства. Он согласился подписать соглашения с обеими организациями только после того, как технократы и международные эксперты с цифрами в руках доказали ему, что в противном случае Испанию ждет скорый финансовый крах. Валютные резервы были на исходе, очень скоро страна не смогла бы оплачивать необходимый импорт и выполнять бюджетные обязательства, а значит, занимать все равно пришлось бы, только на худших условиях.
Экономические планы времен автаркии выглядели привычно для авторитарных обществ: возведение мостов и плотин, мелиорация земель и расширение посевных площадей, строительство дорог и заводов. Новый план, который начали выполнять с 1959 г., ко всему этому прибавил мудреные для управленцев старой школы финансовые показатели прямых и накопленных инвестиций, приватизации государственного имущества и промышленности, биржевых индексов, плавающих тарифов и курсов, сокращения денежной массы, бюджетной экономии и даже учет численности приехавших туристов.
Приход новых времен ознаменовало появление новой формы торговли — супермаркетов, частных и государственных. Первый испанский супермаркет Франко открыл лично в родной Галисии в 1958 г. Другим признаком реформ стали коллективные трудовые договоры между работниками и работодателями — как в «нормальных странах».
МВФ и Всемирный банк не выставили, как боялся Франко, откровенно политических условий, но предъявили экономические требования — снизить таможенные барьеры, либерализовать законодательство об иностранных инвестициях, девальвировать песету и сделать ее свободно конвертируемой, отпустить цены, допустить иностранцев к владению испанскими предприятиями. Все это технократы-католики намеревались предложить и сами, ориентируясь на быстро развивающуюся после войны экономику соседних Франции, Западной Германии, Италии и далекой Японии.
Чтобы уравновесить увольнение фалангиста Арресе, Франко заменил на посту министра иностранных дел аполитичного англофила Артахо на ветерана «Голубой дивизии» Фернандо Кастиэлью, которого в 1951 г. британцы не приняли в качестве посла. Теперь бывший враг либеральных плутократий и поклонник националистических диктатур как глава МИД подписывал подготовленные технократами соглашения с международными финансовыми организациями и добивался членства Испании в Европейском экономическом сообществе.
В одном Кастиэлья остался верен себе: он постоянно требовал, чтобы англичане вернули испанцам Гибралтар. За это он получил прозвище «министр иностранного дела». Впрочем, требование вернуть Гибралтар было популярно у населения и сближало граждан с режимом. Кастиэлья создал универсальный переключатель с внутренней политики на внешнюю: в любой трудной ситуации начинай бороться за Гибралтар.
Не очень разбирающийся в экономике Франко первоначально полагал, что технократы помогут правительству навести порядок с платежным балансом и внешним долгом, как когда-то сделал молодой экономист Салазар в Португалии. Но те пошли гораздо дальше. По сути, они предложили план последовательного устранения препятствий, которые оставались на пути слияния испанской экономики с экономикой Запада. Одним из главных препятствий была неэффективная, боязливая, накачанная националистической идеологией и вороватая государственная бюрократия. Ее-то и отодвигали подальше от решения экономических вопросов.
Был создан Комиссариат плана стабилизации, который возглавил Лауреано Лопес Родо. Он разослал по министерствам представителей (комиссаров), которые следили за выполнением плана. Своими наблюдениями о работе ведомств комиссары делились друг с другом на межминистерской комиссии, которую многие стали считать параллельным правительством во главе с Лопесом Родо. Некоторые министры, особенно из числа фалангистов, были оскорблены тем, что в их собственных ведомствах за ними надзирают представители Родо, который даже не занимал министерского поста.
Не стоит воображать технократов дружной семьей. Они ссорились, завидовали друг другу и строили козни. Министр финансов Наварро Рубио отказался работать под надзором посланного Родо комиссара, и Франко переместил Рубио, доверив ему управление центральным Банком Испании, с чем тот великолепно справился. Независимость местного национального банка восходит
