— Этого не может быть, — запротестовала она, но тут же подумала, что вполне может. Она плохо себя чувствовала, когда приехала, — болела голова, сотрясал озноб. — Значит, ты вошел и нашел меня.
— Я нашел весь дом промерзшим и со включенными лампами повсюду, а когда отважился подняться наверх, то увидел тебя лежащей в постели и стонущей. Пощупал твой лоб — ты вся горела от жара. Остальное ты и сама знаешь. — Он встал и, взяв свой чай, подошел к окну, глядя на оттепель за окном и прихлебывая из чашки.
Лора поела, сколько смогла, искоса время от времени поглядывая на него. Остального она не знала, вовсе нет. Он провел весь уик-энд здесь, ухаживая за ней. О чем он думал все это время? Наконец она поставила тарелку и потянулась за чаем.
— Тебе нет нужды оставаться, — тихо сказала она. — Ты можешь…
Он оглянулся на нее, и спокойно-равнодушное выражение его лица ясно дало ей понять, что у него не было другой причины оставаться здесь, как только позаботиться о страждущем живом существе.
— Я не могу тебя оставить. Ты нуждаешься во мне. Я тебе нужен.
Интересно, что бы он сказал, если бы она заявила, что он ей нужен навсегда? — спросила она себя. Оставил бы он Мэри-Лу и вернулся бы к ней?
— Я думаю, Мэри-Лу тоже нуждается в тебе, — отважилась заметить она. И наблюдала, изменится ли выражение его лица.
— Она уже поправляется, и кроме того, я же тебе говорил, что с ней ее сестра. А у тебя никого нет.
— Значит, ты испытываешь ко мне жалость?
Она и в самом деле должна была возбуждать жалость, подумалось ей. Ведь она была так несчастна. Джерри улыбнулся искренней улыбкой и подошел к ней. Сердце Лоры невольно затрепетало. Он наклонился, взял у нее из рук чашку и поставил на столик рядом со своей. Он держал ее пальцы в руке, а голос его был мягок и тих, когда он заговорил.
— Да, я испытываю к тебе жалость. А в данный момент испытываю и сильную жалость к самому себе. Я понимаю, что ты пытаешься сделать, Лора: ты хочешь вызвать меня на откровенность, хочешь узнать, что я в действительности чувствую к тебе. Ты постоянно упоминаешь Мэри-Лу, но она здесь ни при чем. Ты сказала мне много вещей, пока была в бреду, — пыталась объяснить, что произошло в ту ночь и…
Лора застонала и опустила голову в замешательстве.
— Пожалуйста…
— Что пожалуйста? Не смущать тебя? Я не собираюсь этого делать. Я только не хочу, чтобы ты предавалась заблуждениям.
Сердце ее болезненно сжалось. Он, может, и заботился о ней немного, но только и всего. Он пытался внушить ей, что это пустяк, что единственная причина, по которой он нянчился тут с ней, была в ее бедственном положении. Но ведь он называл ее «дорогая», и было другое, что заставило ее подумать…
— Заблуждения? — возмутилась она, и слезы заволокли ей глаза. — Я, может, и была в бреду, но не без сознания. Я чувствовала тебя, Джерри. Ты целовал меня — впрочем, ты всегда целуешь меня, изгоняешь призраков, как ты говоришь. Ты даже предположил, что мое полное подчинение тебе может стать исцеляющим средством. — Глаза ее были широко открыты от боли и обиды, а голос опустился до шепота. — И ты имел такую возможность, так почему же ты не воспользовался ею?
Он отпустил ее пальцы, почти отбросив их от себя с презрением. Встал и отошел прочь.
— Ты всегда вот так делаешь! — вскричала она. — Уходишь, когда тебе становится неудобно, когда слышишь что-то близкое к правде. Что это, больная совесть?
Он резко повернулся к ней лицом:
— Это у тебя должна быть больная совесть, Лора. А не у меня. Я не жил с двумя любовницами…
— Ты был очень близок к этому прошлой ночью, и что это была за ночь! — запальчиво выкрикнула она, вскакивая на ноги. — Ты почти…
— Да, почти! — взорвался он. — И благодаря мне, а не тебе, мы до этого не дошли!
Лора едва не задохнулась и прикрыла рот рукой от стыда.
— Ну ладно, допустим, ты действительно не понимала, что делаешь. Возможно, как и я, ты почти потеряла контроль над собой, — продолжал он запальчиво. — Нам легко было бы заняться любовью тогда — ведь мы оба страшно хотели этого. Ну, а что потом? Все это было бы просто короткой сексуальной разрядкой. А потом тупик, дорога в никуда. Потому что ничто бы не изменилось. Я все равно не смог бы доверять тебе.
— Доверять мне! — отозвалась Лора в припадке возмущения. — У тебя никогда не было реальных причин не доверять мне. Только те, что ты сам вообразил себе. Эдвин был частью моей жизни, но не такой важной, как ты. Я говорила тебе об этом.
Глаза его угрожающе сузились.
— Да, в этот уик-энд, в полубредовом состоянии. Через четыре года после того события.
— Но я же пыталась! — в гневе закричала она. — Я пыталась сказать тебе это, но ты, как безумный, убежал с моего вечера. Ты не стал это слушать тогда и не слышишь этого сейчас. Ты хотел наказать меня тогда и желаешь сделать это сейчас. Кормишь, моешь меня, ухаживаешь за мной, греешь в постели, а потом в финале отказываешься от меня. Ты приехал сюда, нашел меня больной и, увидев возможность отомстить, ухватился за нее.
Джерри шагнул к ней, и Лора попятилась, когда он навис над ее головой. Он схватил ее за плечи и так сжал, что едва не оторвал от пола.
— Отказался я ради самосохранения, Лора. И если ты не можешь этого понять, значит, ты ничему не научилась за эти четыре года. Обладать тобой один раз мне было бы недостаточно. Я мог бы захотеть тебя снова и снова, как это было четыре года назад. Я не желаю опять такого мучения, Лора, — никогда!
Он отпустил ее, но все так же стоял вплотную. Его тело дрожало от напряжения, а глаза сузились от гнева. Наконец он взял себя в руки и заговорил спокойно и рассудительно.
— Теперь, когда я вижу, что ты настолько здорова, что в состоянии уже спорить со мной, я оставлю тебя и вернусь в город. Я и так оставался здесь слишком долго. А тебе я советую не приступать к работе слишком скоро, потому что, когда ты вернешься, тебе понадобятся здравый смысл и рассудительность. Тебе нужно как следует выздороветь.
Лора испуганно уставилась на него. Как он мог быть столь холодным и резким после того, как весь уик-энд заботился о ней? Работа… Как он мог думать о ней после всего, что случилось, пока она была здесь больна? Он так нежно и страстно целовал ее, а ведь этого нельзя сделать, если не любишь. Но была еще Мэри-Лу. И он, с его особыми понятиями о чести, не мог больше допустить в свое сердце ее, Лору Эскола. То, что здесь произошло, была всего лишь слабость с обеих сторон. Он выказал силу воли, выказывает ее и сейчас. У нее нет другого шанса, кроме как сравняться с ним силой, — и она сделает это. Там, где дело касается его, слабости нет места.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
