роду вроде нет целителя.
— Не стоит. Все в порядке. Но хорошо, что ты позвонил. У меня с тобой важный разговор.
— Слушаю тебя.
— Лешка, ты мне, конечно, друг, и мне бы не хотелось разговаривать в таком тоне…
— Говори.
— Короче ваши летуны засняли кадры с моей наложницей, пока она была в весьма щепетильном виде. Если я узнаю, что эти кадры оказались у кого-то в частой коллекции, или же не дай боги утекли в сеть…
— Я тебя понял. Я даю слово от имени рода, что любой важный материал будет заблюрен, если это невозможно удалить. Все работающие с ним люди дадут клятву о неразглашении.
Весь малый зал с немым удивлением и осуждением уставился на князя Макарова, после его слов «вот поганец, жаль».
— Отлично. С этим разобрались. Теперь по поводу нашего завтрашней встречи. Тебя еще не обругали за нее?
— С чего бы?
— Ну, ты проявил нехилую такую инициативу. А в нашей империи в большинстве случаев инициатива ебет инициатора. Древняя же истина.
— С чего ты взял что меня обругают за инициативу? Все в силе.
— Тогда давай перенесем встречу с Есенией Александровной на вечер. Заодно у тебя будет больше времени для того, чтобы убедить барышню.
— Как ты…?
— Узнал? Ты когда-нибудь слышал про банду Оружейников?
— Конечно. Они обнесли несколько складов с вооружением у нескольких аристократов. Одна из самых таинственных преступных группировок.
— Которого не существует. А все пострадавшие так или иначе были союзниками или вассалами Оболенских.
— Так ты создатель?
— Слухов. Только слухов. Я работал один. Понял мораль сей басни?
— Проясни на всякий случай.
— Мне было девять лет, когда я оставлял носом целое министерство. Не стоит со мной интриговать. Договорились Лешка?
— Договорились. Значит утром ты будешь занят?
— Да. Нужно посетить аномалию. Это не займет много времени. А вот вечером можем встретится в каком-нибудь ресторане.
— Хорошо. Еще один вопрос. Что ты собираешься сделать со штандартом легиона?
— Похороню ее под белым троном, пред которым император ровен простолюдину.
— Не понял.
— Ну вот и подумай. Все, мне пора. Встретимся завтра Лешка.
Телефонный звонок оборвался, а в зале все опять уставились на Макаров, который с трудом сдерживал не просто смех, а ржание. Эксцентричное поведение главы тайной канцелярии было не ново, так что император просто проигнорировал того и обратился к мозгам империи, князю Разумовскому.
— И что за трон?
— Есть несколько вариантов. В одном из племен близ Египта существовал трон из слоновой кости…
— Я счас сдохну! — простонал уже не сдерживающий себя Макаров и повалившись на кресло ржал как конь.
На минуту всем показалось, что тому поплохело.
— Макаров! — строго рыгнул император, и тот попытался успокоиться, но получалось у него из рук вон плохо. — Может ты в курсе, где именно я наравне с простолюдинами?
— Ваше императорское величество, — князь глубоко дышал, а лицо было красным как свекла, — по моим данным такое место все же есть. По крайней мере я не слышал, чтобы вы сидели на унитазе каким-то особым, царским способом. Может это настолько боль-большая тайна, что даже я не в курсе. Трон из слоновой кости, ну ты Разумовский и дал бха-ха-ха! — все-таки упал с кресла Макаров, а у остальных в зале округлились глаза.
— Хм, — хмыкнул император, — нет Макаров. Открою тебе великую тайну, чтобы это не оставалось для тебя секретом. Венценосные особы срут как все. Но то, что этот молодой баран хочет закопать под сортиром гордость одной конкретной сверхдержавы, тем самым развязав войну на уничтожение, вот это уже не смешно. Или ты думаешь, что он сохранит это в секрете?
— Не думаю.
— В таком случае нужно каким-то образом заставить его вернуть штандарт за соответствующий выкуп. Или же продать тем же персам.
— А вот тут не советую действовать в таком ключе, — все веселье мигом пропало, и перед императором стоял самый приближенный советник, который был настолько доверен, что в особо экстренных ситуациях имел полномочия убить государя и передать трон наследнику.
В истории случались такие преценденты, когда царь был, мягко говоря, безумен. Так что дабы избежать свержения или еще чего нелицеприятного, такие цари просто в одно прекрасное утро не просыпались, а трон тихо и мирно переходил к наследнику.
— Почему?
— В таком случае вы рискуете сильно пошатнуть лояльность молодого Волкова. Видите ли, для него есть только одна сверхдержава, и это наша империя.
— Мне, конечно, приятно, но с чего вдруг?
— Потому что он родился и живет именно тут. А как мы все убедились, поводов для высокомерия у парня много.
— Это твое мнение, или мнение аналитиков канцелярии?
— Мнение специалистов.
— Вынужден согласится с Макаровым ваше величество. Высокомерие парня трансформируется в извращенную форму патриотизма.
Император крепко задумался. На самом деле при его жизни политика империи претерпела сильные изменения. Во все времена свое правления, Романовы сильно прогибались под западом, всегда исполняя просьбы или даже приказы своих родственников из Западной Европы. Именно за это их сильно не любили исконно Русские князья, и была такая разрушительная внутренняя политика, где проигрывали все.
Нравилось ли это самым правителям, или же были какие-то рычаги давления, из-за которых тем приходилось нести такое довольно жалкое существование, никто не знает кроме них самых. Эта тайна хранилась как зеница ока, и даже вернейшие слуги не знали про величайшую тайну Романовых.
Но все внезапно сильно изменилось где-то двенадцать лет назад. И причиной этих изменений были технологии, что было неожиданно.
Все началось с того, что Романовым передали очередную просьбу-приказ за гранью — присвоит Севастополю особый статус, чтобы он перестал быть имперским, а стал международным. Основными бенефициарами такого решения должны были стать Афины и Рим. И все бы произошло, только вот через час после этого события в самых далеких уголках страны уже знали про это. Через два дня перед дворцом собрались абсолютно все дворяне, и что самое интересное, даже чернь посмела выйти на улицу и отстаивать интересы своей страны.
В тот день даже абсолютно верный Макаров пару раз погладил скрытый кинжал в рукаве. Но под давлением в основном князей, император отказал послам, а Польша начала откуда-то получать боеприпасы и инструкторов, тем самым возродившись из пепла и вновь начав жалить империю.
И вот тот
