Принято считать, что скелет, найденный на мысе Гершель, принадлежал (если уместно это слово) собственно Гарри Пеглару, но, скорее всего, это не так. Возможно, это был Томас Эрмитейдж, стюард «Террора», видимо, друг Пеглара; по крайней мере, некий Том упоминается в этих странных перевернутых записях [174]. Сам же Пеглар занимал довольно высокую должность на судне, и невозможно представить, чтобы он надел униформу стюарда.
Без головы, но с ружьём
Следующее мрачное открытие на западном берегу острова Кинг-Уильям снова сделал лейтенант Хобсон. Описание находки приведено в отчёте Мак-Клинтока:
«Лодка длиной 28 футов, шириной 7 футов 3 дюйма, лёгкая и с небольшой осадкой, была с величайшей тщательностью оснащена, чтобы идти под парусом вверх по Большой Рыбной реке. <…>
Вес лодки был 700–800 фунтов, но она лежала на необычно прочных и тяжёлых санях. <…> Я подсчитал, что вес саней был не меньше 650 фунтов, а может быть, и существенно больше. Вес лодки с санями был около 1400 фунтов, её могли с трудом тащить семь здоровых сильных мужчин. <…>
Но всё это я увидел потом; в лодке было то, от чего мы остолбенели в ужасе. Это были части двух человеческих скелетов. Один из них принадлежал небольшому молодому человеку, другой – крупному, крепко сложенному человеку средних лет. Первый лежал в носу лодки, в настолько повреждённом состоянии, что Хобсон усомнился в том, что несчастный умер именно здесь; крупные и сильные животные, скорее всего волки, сильно повредили кости. <…> Другой скелет сохранился лучше (ни одного из черепов или их фрагментов не нашли, кроме нижних челюстей), он был в одежде и завернут в мех, лежал поперёк лодки, под кормовой банкой. Возле него нашли пять штук часов и два двуствольных ружья, один из стволов каждого был заряжен, и курок взведён, они были прислонены дулом вверх к борту лодки. Можно представить, с каким пристальным вниманием мы исследовали эти печальные находки, сколь тщательно был осмотрен каждый фрагмент одежды, в поисках карманов, записных книжек, журналов или хотя бы имён. Мы нашли пять-шесть небольших книг, это были священные писания и молитвенники, кроме “Векфильдского священника”[57]. <…>
Кроме этого, нашли шпагат, гвозди, пилы, напильники, щётки, дратву, перчатки парусных мастеров, порох, пули, патроны, пыжи, кожаный патронташ, ножи складные и обеденные, иглы, коробки с нитками, запальные фитили, несколько штыковых ножен, превращённых в чехлы для ножей, два рулона листового свинца, короче, множество предметов, поразительно разнообразных, которые современные санные путешественники сочли бы бесполезными, лишним грузом, который, вероятно, и лишил сил людей, тащивших сани[58].
Из провизии мы нашли только чай и шоколад, чаю было немного, а вот шоколада – около 40 фунтов. Только эти продукты не могли обеспечить выживание в здешнем климате; мы не нашли ни галет, ни мяса. <…> Топлива с кораблей не брали, но недостатка в нём не было, у береговой линии было много плавника, и при необходимости можно было использовать вёсла или настил на дне лодки.
На корме мы нашли одиннадцать больших ложек, одиннадцать вилок и четыре чайные ложки, все из серебра; из этих двадцати шести предметов восемь были с гербом сэра Джона Франклина, остальные с гербом или инициалами девяти других офицеров. <…> Самое странное, что были найдены останки только двух человек из двух или трёх десятков, которые, вероятно, составляли команду лодки, не было и могил на равнине вокруг, нужно учесть, что когда несчастные покинули корабли, земля была промёрзшей, и рубить в ней могилы – очень тяжёлый труд.
Я был поражён, обнаружив, что сани направлены на NE, как раз на следующую точку, к которой мы направлялись!<…>
После недолгих раздумий я решил, что люди возвращались к кораблям, только так я мог объяснить то, что в лодке осталось два человека, видимо, команда не могла тащить лодку дальше, эти двое не выдерживали темпа, и их оставили, снабдив провизией, которой должно было хватить до возвращения остальных с кораблей со свежими запасами.
Можно лишь догадываться, собирались ли они ждать следующего сезона на кораблях или идти вслед за основной группой к Большой Рыбной реке. Кажется очень вероятным, что они собирались вернуться к лодке, не только потому, что в ней осталось те двое, но чтобы забрать шоколад, часы и много других вещей, которые они вряд ли бы бросили.
Та же причина, которая, видимо, заставила отряд отделиться от основной группы и развернуться, не позволила им после вернуться к лодке. Похоже, они переоценили свои силы и расстояние, которое могли пройти в отпущенное время. <…>
Мы оставили лодку и двинулись вдоль неровной береговой линии на северо-запад до сильно выдающегося мыса, который, вероятно, и есть тот край суши, который видел сэр Джеймс Росс с Виктори Пойнт, и назвал его Пойнт Франклин, так он и называется по сей день» [221].
Странная ирония судьбы – место посреди бескрайней Арктики, где разворачивался последний акт трагедии, задолго до описываемых событий было названо именем Франклина!
Слово «каннибализм» не было произнесено ни Мак-Клинтоком, ни Хобсоном, но вполне можно себе представить, что за «крупные и сильные животные» разделали один труп, но при этом не тронули другой. Из описания, данного Мак-Клинтоком следует, что один скелет лежал в носовой части и был в сильно повреждённом состоянии, другой же – на корме, в одежде (первый, стало быть, – без?) и с двумя взведёнными ружьями. Неудивительно, что Хобсон усомнился в том, что несчастный (тот, что в носу) умер именно здесь – ведь когда он оказался в лодке, он уже перестал быть членом экспедиции и стал частью её продовольственного запаса. Мак-Клинток словно шлёт нам зашифрованное подтверждение отчёта доктора Рэ.
В 1982 году Битти обследовал место, где Мак-Клинток обнаружил лодку со скелетами. Здесь было найдено немало костей, причем они были расположены в направлении к северу от лодки. Такое расположение подтверждает догадку Мак-Клинтока о том, что группа бросила лодку и двигалась назад, к кораблям.
Экспедицию Мак-Клинтока принято считать последней в ряду многочисленных поисково-спасательных экспедиций, но и она не поставила точку в поисках Франклина. По-прежнему не были найдены ни сами корабли, ни судовые документы. А главное, Мак-Клинтоку удалось найти останки лишь трёх из 105 отправившихся в поход моряков. Цена этих находок оказалась непомерно высокой – три человека в ходе экспедиции погибли, Хобсон едва не умер от цинги. Однако Мак-Клинток выполнил поручение леди Джейн – доброе имя Франклина было спасено. Было однозначно доказано, что он умер на корабле, задолго до зловещей развязки истории.
Отношение к двум людям, раскрывшим загадку исчезновения Франклина – Мак-Клинтоку и Рэ, – в британском обществе было противоположным, хотя, казалось бы, оба с успехом выполнили свою работу. В отличие от Рэ, Мак-Клинток вернулся триумфатором, а его книга о путешествии принесла ему баснословную сумму – 2500 фунтов [167]. В юности ею зачитывался Джозеф Конрад, что во многом определило его дальнейшую судьбу.[59]
Необычной живописной интерпретацией трагедии, явно навеянной книгой Мак-Клинтока, стало полотно «Человек предполагает, а Бог располагает» Эдвина Ландсира (1864). Автор его никогда не был в Арктике и был известен многочисленными изображениями гламурных комнатных собачек. Обратившись к теме Франклина, он изобразил жуткую сцену – двух белых медведей, разоряющих шлюпку: один дерёт зубами красный вымпел Королевского флота, другой разгрызает человеческое ребро. Лежащие вокруг предметы в точности соответствуют описанию, данному Мак-Клинтоком (рис. 2–13). Картина стала своего рода продолжением полемики с доктором Рэ и обозначала виновника – медведя, тем самым отвергая подозрения в каннибализме. Но всё же она произвела на публику отталкивающее впечатление, а леди Джейн отказалась даже смотреть на неё [229]. Гораздо более благосклонно была принята работа американского живописца Фредерика Чёрча «Айсберги», выставленная в Лондоне годом ранее. Автор её обошёлся без натурализма – о трагедии на переднем плане романтического пейзажа напоминает лишь обломок мачты.
Рис. 2–13. Эдвин Ландсир «Человек предполагает, а Бог располагает» (1864).
Примечателен широкий формат картины (91,4 × 243,8) – зритель словно погружается внутрь. Этот необычный эффект также достигается двумя источниками света – на переднем и на заднем плане. Сейчас картина висит в зале Лондонского университета Роял Холлоуэй. Студенты избегают садиться рядом: существует легенда, что если долго смотреть на картину – сойдешь с ума. [60] Возможно, в этом есть доля истины – по крайней мере, сам художник к старости был признан душевнобольным
