— Что-то мне хреново, — в очередной раз пожаловался Мамонт.
— Да заткнись ты! — не выдержал Антон.
Он припарковал машину на бетонной площадке. Вышли. На веранде дома показалась хозяйка и Антон ощутил нехороший холодок в груди, по спине пробежали мурашки. Хотя с чего бы? Варвара была красивой, будто царевна из детских сказок. Причём, русских народных. Для этого у неё были все данные — длинная русая коса, румяные щёчки, стройная фигурка, изящные брови и пухлые губки, уголки которых сейчас были чуть приподняты, обозначая очаровательную с долей скромности улыбку. Не дать не взять — добрая хозяйка вышла встретить дорогих гостей. Каравая и хлеба соли только не хватало.
— Что-то мне… — опять было заканючил Мамонт, но решил не продолжать.
— Прошу, заходите, — радушно пригласила Варвара, когда они поднялись на веранду.
Антон отлично знал, что вне дома она всегда вела себя, можно сказать, образцово показательно, будто подозревала, что за ней постоянно следят ушлые папарацци, которые только и ждут, когда она выставит себя в неприглядном свете. Перестраховывалась.
Когда зашли в дом, улыбка мигом покинула лицо Варвары, впрочем, как и румянец. Злоба мелькнула в глазах. Она больше не была похожа на красавицу с лубочных открыток, даже походка её изменилась, стала какой-то дёрганной. Проследовали в гостиную. Антон никогда не понимал, почему в этом доме всегда так холодно. Мало того, что отопление не работало, так ещё и кондиционеры, похоже, были включены на полную мощность. А Варвара явно чувствовала себя в таком климате комфортно, учитывая, что расхаживала она босиком, в лёгком сарафане, открывавшим изящные руки и плечи.
Небрежным жестом Варвара пригласила посетителей расположиться на графитового цвета диване. Сама же принялась не спеша мерить шагами комнату. Семён чувствовал себя в этой гостиной более чем неуютно. Дизайнерская люстра с кристаллами заполняла холодным светом пространство. На стенах висели бледные акварели современных европейских художников, на тумбах стояли сверкающие хромом абстрактные скульптуры. Всё, по мнению Семёна, было каким-то безжизненным, будто застывшим во времени. Он не представлял, как вообще здесь можно жить, у него самого в таком доме уже через неделю развилась бы какая-нибудь психическая болезнь.
— Гадёныши, — голос Варвары тоже изменился, стал шипящим, злым. — Вы, ребятки, те ещё гадёныши, — она указала на них пальцем, будто уточняя, кто именно здесь гадёныши. — Расстроили вы меня очень. Может объясните мне, что за дерьмо творится в вашем секторе города?
— Мы… мы… — замямлил Мамонт.
— Заткнись, у тебя изо рта воняет, я даже отсюда чую, — Варвара поморщилась. — И вообще, это был риторический вопрос, потому что, гадёныши, я и так всё знаю. И что же это у нас получается, я плачу вам хорошие деньги, а вы выполняете свои обязанности спустя рукава? Как так вышло, что на вашей территории какие-то мудаки в масках калечат моих сборщиков? Второй случай уже!
— Мы с этим разберёмся, — осмелился сказать Семён.
— Ах вы разберётесь. Но сборщики уже покалечены! Вышли из строя минимум на неделю! А кто будет жизненную силу собирать? И кто даст гарантию, что не случатся ещё нападения?
— Я вчера пытался сборщиков защитить! — выпалил Мамонт, предусмотрительно прикрыв рот ладонью. — Но я был один. Семён отказался со мной идти.
Семён с ненавистью покосился на Мамонта. Всё-таки сдал, зараза. Впрочем, Варвара и так, наверняка, уже всё знала. Попытаться как-то оправдаться? Слишком это будет глупо выглядеть. И унизительно.
Варвара, нахмурившись, долго стояла возле скульптуры в виде нагромождения серебристых спиралей, потом дёрнула плечами.
— Грохнуть вас что ли? Обоих.
— А меня-то за что? — жалобно проблеял Мамонт.
— За компанию. И за то, что ты тупой стукач, — она протянула руку и медленно спихнула скульптуру с постамента. Та с грохотом упала на пол и распалась на части, спирали покатились в разные стороны. Варвара задрожала, выпучив глаза, а потом топнула ногой и заорала: — Посмотрите, что вы сделали, гадёныши! Это ваша вина! Я эту херню на аукционе за бешеные деньги купила, а вы её об пол⁈
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Она развернулась, зашипела. Семён почувствовал, как какая-то сила буквально выдернула его с дивана, взметнула в воздух. Он завис под потолком. Рядом, в таком же положении, дёргался Мамонт. Жуткая боль молнией метнулась от кончиков пальцев к руке и дальше, позвоночник словно бы превратился в раскалённый прут, а кишки в огненных змей. В сознании замелькали страшные образы: искажённые мукой лица, расчленённые тела, потоки крови, черви в гнилых ранах, какие-то уродцы с огромными головами и рыбьими глазами… И всё это на фоне пронзительного воя, который причинял дополнительную боль, вонзаясь в мозг точно гвозди. А где-то на задворках слышалось шипение:
— Гадёныши, гадёныши… — и этот голос вовсе не походил на человеческий. Так мог бы говорить ящер, если бы умел.
Боль прошла резко, будто чья-то рука выдернула её из тела словно занозу. Семён очнулся на диване. Глаза слезились, зубы стучали, перед внутренним взором всё ещё мельтешили адские образы. Рядом стонал Мамонт, выглядел он так, будто его каток переехал.
Варвара обворожительно улыбалась. Она снова выглядела как сказочная царевна.
— Ну вот, — развела руками. — Мне легче стало. А скульптура, — махнула ладонью, — ну её, она мне всё равно не нравилась. Другую куплю. Вы как, мальчики?
— Всё… всё хорошо, — соврал Семён сипло.
— Да, всё хорошо, — пропищал Мамонт, глядя на Варвару так, как, пожалуй, пещерный человек смотрел на саблезубого тигра. Несмотря на холод, на его лбу выступила испарина.
Варвара два раза хлопнула в ладоши и заиграла спокойная, но какая-то безмотивная музыка.
— Ну что ж, друзья мои, — мягкости её голоса позавидовали бы лучшие гейши, — подведём итог. У нас проблема и эту проблему нужно решать. Согласны?
Оба дружно кивнули.
— И как же мы будем её решать? Ну в самом-то деле, не обращаться же нам в полицию⁈ — она по-девичьи звонко засмеялась. — Оценили шутку, да?
Опять кивнули, как китайские болванчики.
Варвара сделала под музыку несколько плавных движений, потом застыла, будто играла в игру «море волнуется раз». Так она простояла около минуты. Когда очнулась, произнесла:
— Вы тех гадёнышей не поймаете. Не-а, не верю я в это. Придётся самой принимать меры. Нужна ищейка.
— Собака? — удивился Мамонт.
— Ну нет же, глупенький, — улыбнулась Варвара. — Никакая собака тут не поможет, как тебе только такое в голову пришло. Я сама сделаю ищейку. Сегодня же привезите мне какого-нибудь парня или девушку.
Семён понял, что она собирается сотворить очередного монстра. Особенного монстра. Привезти парня или девушку? Что ж, куда деваться, привезут. И да, им с Мамонтом найти тех людей в масках было бы очень затруднительно без посторонней помощи. В конце концов они ведь не сыщики. Есть кое-какие связи, но пока дёрнешь за все ниточки уйма времени пройдёт, и не факт, что это сработает. А Варвара слишком нетерпеливая.
— Вам ещё есть, что мне сказать? — её щека дёрнулась — верный признак, что настроение опять вот-вот изменится.
— Нет, — Семёну хотелось поскорее оказаться как можно дальше от этого дома.
Варвара как-то по птичьи крутанула головой, медленно моргнула и это было похоже, как если бы люки в бездонные колодцы закрылись и открылись.
— Тогда проваливайте к ебене фене! Вы утомили меня, гадёныши! Проваливайте! — топнула ногой.
Они даже не ушли, а сбежали из дома. Когда садились в машину, Варвара стояла на веранде, улыбалась и махала им рукой. По дороге в город, Мамонт начал плаксиво возмущаться:
— А меня за что она наказала? Ты виноват, а меня наказала. Я чуть не обосрался. Нечестно это.
Нервы Семёна сдали. Он остановил машину, вышел, выволок Мамонта наружу, вдарил по морде.
— Достал ты меня, сука! Если ещё хоть слово от тебя сегодня услышу, грохну к херам!
Мамонт обиженно засопел, но во взгляде было обещание припомнить этот удар.
