— Неважно, — сказал я. — Что за работа?
Если Дилан и чувствовала себя неловко, разговаривая со мной, будучи совершенно голой под этими чертовыми стойкими пузырьками, она не подала виду.
— Стажер по маркетингу в «Бофорте». Не уверена, что этого хватит, чтобы удержать нас на плаву после истечения срока действия нашего договора, но надо же с чего-то начинать. — Она снова задрала голову к небу.
Я не хотел показаться еще большим засранцем, чем был, но я не мог придумать ни одной чертовой причины, по которой двадцатишестилетнюю женщину, всю жизнь разливавшую кофе в закусочных, позвали бы на собеседование в один из крупнейших мировых модных брендов, уступающий только Chanel.
Дело не в том, что Дилан не была замечательной, просто все эти качества не были видны в ее резюме.
— Я присмотрю за ней, — подтвердил я. — Есть ли что-нибудь в небе, о чем мне следует знать? НЛО? Падающий самолет? Апокалипсис?
Пожалуйста, скажи «апокалипсис». Тогда мне не придется завтра сидеть с ребенком.
Ее ответ был мрачным и неожиданным.
— Знаешь... с тех пор как я родила, я перестала видеть сны, — пролепетала она, не отрывая глаз от неба. — Я провожу дни либо на работе, либо с Гравити. И я люблю ее. Искренне люблю. Но быть матерью-одиночкой - самое одинокое существование, которое только может быть. Между заботой о ней, удовлетворением ее потребностей, работой, уборкой, приготовлением еды и мытьем посуды у меня почти не остается времени на размышления. Это так утомительно, что к тому времени, как моя голова ложится на подушку, я слишком устаю, чтобы мечтать. И я скучаю по своим снам. Поэтому каждую ночь, перед тем как лечь спать, я всегда смотрю на звезды и мечтаю в голове, пока не проснусь.
Ну, блин. Теперь мне стало не по себе.
— О чем ты мечтаешь? — пробормотал я, засовывая в рот образную ногу.
Она опустила подбородок на сжатые кулаки.
— Ленивые выходные на пляже. Путешествия. Танцы с друзьями. Возвращение в школу.
Я не мог не заметить, что она не упомянула об отношениях.
Я кивнул.
— Безумные мечты, да?
— Самые безумне.
Между нами повисло молчание. Она все еще смотрела на звезды, когда спросила:
— И это все? Вода остывает.
— Ага. Увидимся завтра, Космос. — Я увидел свой выход.
Она никак не отреагировала на свое новое прозвище. То, которое я придумал на месте.
Она хотела, чтобы ее сон продлился еще немного, прежде чем она уснет.
11
Райленд
Тот, кто говорил, что к детям не прилагается инструкция, явно никогда не встречался с Дилан Касабланкас.
Женщина распечатала шестидесятипятистраничный манифест с указанием пищевых аллергий, заранее одобренных занятий, расписания, меню и какой-то системы сортировки игрового теста. Затем она потратила двадцать минут на то, чтобы просмотреть инструкцию вместе со мной, чтобы убедиться, что я все понял. Затем она оставила меня в облаке своего парфюма и беспокойства, стоя рядом со своим почти четырехлетним ребенком.
Мы с ребенком неохотно посмотрели друг на друга. Похоже, она была так же недовольна, как и я.
— Так... ты хочешь посмотреть «Южный парк» или что-нибудь еще, пока я буду собирать твою кровать? — Я потер затылок.
— Мама запрещает смотреть телевизор, — пробормотала она, ее большие темно-синие глаза прижались к моему лицу.
Верно. Страница четырнадцать, раздел В руководства. Как я мог забыть?
Я схватил руководство с обеденного стола и пролистал его, а ребенок все еще открыто смотрел на меня. Там был список занятий, которые Дилан составила для детей.
Она была в замешательстве, но надо отдать ей должное: она была вовлеченным, любящим, глубоко заботливым родителем.
— Так, посмотрим. Хочешь раскрасить что-нибудь?
— Нет.
— Пазлы?
— Нет.
— Декоративно-прикладное искусство? Обведение букв? Одевалки? Упаковать подарки в фольгу? Испечь печенье?
— Нет, нет, нет и нет. — Она яростно затрясла головой.
Я в раздражении бросил руководство обратно на стол.
— Тогда что ты хочешь сделать?
Она указала на коридор.
— Убраться с глаз долой? — с надеждой спросил я.
— Помочь собрать кровать, — проворчала она, складывая руки.
— Ты не можешь, — сказал я. — Это опасно.
— Мне все равно. — Она надула на меня губы. Дочь своей матери, без сомнения.
— Да, мне тоже, вообще-то, но социальные нормы и так далее.
Я не хотел, чтобы этот ребенок попал в больницу. В основном потому, что я не хотел оказаться в больнице, и Дилан убила бы меня, а потом воскресила, чтобы убить снова другим, более жестоким способом, если бы мы это сделали. Я перевел взгляд с ребенка на обеденный стол, где лежала куча мелков, и у меня возникла идея.
— Мне нужен кто-то, кто украсит раму, если ты, конечно, согласна.
Она просто уставилась на меня, как будто я говорил с ней на амхарском. Я никогда раньше не говорил так много с трехлетним ребенком.
— Что ты имеешь в виду?
— Мне нужно, чтобы ты накрасила кровать своими мелками, — объяснил я более простым языком.
— О! Да! Я могу это сделать.
Мы принялись за работу.
Одним из немногих плюсов того, что я был сыном плотника/мастера, который редко появлялся на работе, а вместо этого посылал сына выполнять за него задания, было то, что я очень хорошо владел своими руками. Особенно с деревом. Естественно, без каламбура. Я мог построить практически все с нуля в кратчайшие сроки. В колледже, в перерывах между строительными работами летом, я зарабатывал деньги, собирая мебель из IKEA.
Мы с ребенком закончили за сорок минут. Она рисовала радугу, облака и единорогов на раме, пока я собирал ее. Она также не замолкала ни на секунду и втянула меня в разговор о вкусах мороженого и пушистых животных. Я фыркал каждые несколько фраз, чтобы показать ей, что я еще здесь, но отказывался участвовать в разговоре.
После этого мы спустились вниз со списком продуктов Дилан. Ребенок пытался убедить меня купить ей шоколад, но его не было в инструкции, и я отказался. Она начала плакать и кричать. К тому времени как мы вернулись наверх и выгрузили продукты, я был взволнован, расстроен и закончил свой день. Как родителям удалось не стать алкоголиками? Это было дело для ФБР.
— Дядя Райренд. — Ребенок дернул меня за штанину и посмотрел на меня сверху вниз. — Я голодна. Мы можем поесть?
Черт возьми. Я забыл дать ей перекусить. Это было прописано в инструкции, но также как и сотня других чертовых вещей.
— Конечно. Только позволь мне... — Я взял руководство и пролистал его. Ни в коем случае нельзя было так точно воспитывать детей.
Когда мой взгляд упал на заранее одобренные Гравити блюда, вся моя душа покинула тело. Куриная грудка, кесадилья из органической пшеницы, спагетти с фрикадельками, запеканка из брокколи... Все это нужно было готовить с нуля. В основном я ел готовые ужины из «Трейдер Джо» или киски. Я никак не мог приготовить ни одного из этих домашних блюд.
Я огляделся по сторонам, уперев кулаки в бока.
— Вот дерьмо.
— Ты сказал плохое слово. — Глаза ребенка расширились. — Ты дашь мне пять долларов. — Ее ладонь была раскрыта и протянута в считанные мгновения.
Яблоко действительно упало недалеко от яблони.
Я с ворчанием порылся в бумажнике.
— У меня нет с собой наличных.
— Это не моя проблема.
Господи. Что за демон получился из Дилан?
— Ты принимаешь Zelle или Venmo?
— Что?
— Ничего. — Я засунул бумажник обратно в задний карман. — Знаешь что, я угощу тебя Хэппи Милом, а ты простишь мне мое нецензурное слово.
— Какое слово?
У нее что, проблемы с памятью?
— Дерьмо.
