Ну, представляешь себе, что родители такой смазливой, но тощей да недокормленной девицы могли подумать. Отец оказался храбрецом. Он попытался дотянуться до ружья, что висело на гвозде над дверью кухни. Мартышка убил его голыми руками, разбив голову о косяк двери. Жена, конечно, завопила при этом страшным голосом, и прежде чем Пелон успел вмешаться, Мартышка убил и её, ударив в лицо железной кочергой, взятой у печки. Получилась чёртова каша.
Маккенна с трудом проглотил слюну, пытаясь удержать в желудке ослятину с кукурузной кашей, которая изо всех сил устремилась наружу.
— Знаешь, — продолжала старая дама, — тут пошла вообще какая-то неразбериха. Этот Беш что-то сказал Хачите, и Хачита взял Мартышку огромными руками, словно тот — новорождённое дитя, и всем стало ясно, что яки испускает своё предпоследнее дыхание. Но Пелон был наготове со своим кольтом, который всегда у него на страже под серапе, и потребовал, чтоб Беш сказал, что именно приказал он своему другу Хачите сделать с Мартышкой. Беш откровенно ответил, что велел великану-мимбреньо разбить голову Мартышке, так же как тот поступил с головами белых. Беш, как оказалось, знал этих людей, и они когда-то по-доброму отнеслись к нему.
Маккенна быстро нахмурился.
— Ты хочешь сказать, что Беш знал эту белую девушку до вчерашнего дня?
— Я этого не говорила. Я сказала — её родителей. Девушка не жила ещё там в то время, когда родители приютили Беша.
— Откуда же ты знаешь, что она дочь? Это выяснилось в разговоре ещё до убийства?
— Да. Девушка не была их настоящей дочерью, а племянницей, дочерью брата хозяина, в другой части страны. — Старая Малипаи указала на восток, и Маккенна кивнул с пониманием того, что «в другой части страны» означало любое место в Аризоне, Мексике и Нью-Мексико.
— Продолжай, — сказал он тихо.
— Осталось мало что сказать. Мы двинулись дальше. Скакали быстро и ушли от солдат. Девушка, конечно, осталась с нами. Мы также взяли одну славную мексиканку, подхватив её на том же ранчо. Она там была в прислугах. Пелон решил прибавить её к гарему Мартышки. Но на второй же ночёвке, когда настала её очередь принимать яки, она убила себя ножом, перерезав вены, и когда Мартышка отправился к ней, обнаружил только кровь под одеялом. Храбрая это была женщина, но неумная. Лупе, толстая индианка-пима, — та умнее. У неё тоже был нож, но она предпочла лезвие Мартышки своему собственному. Хи-хи-хи… Это дьявольский выбор, а, Маккенна?
— Да, — согласился бородатый золотоискатель.
— Ну, я рассказала тебе всё, омбре, кроме как о Беше, Хачите, Лагуне и Санчесе. О них быстро. Двое последних пришли с Пелоном из Соноры. О двух прочих я знаю совсем немного. Они прибыли на нашу ранчерию — деревню Наны — лишь незадолго до Пелона. Беш, который всегда говорит от имени обоих, сказал только, что они прибыли как представители своего рода, чтобы обсудить вопрос и тайну Сно-Та-Хэй. Что они собирались обсудить, мы так и не услышали, ибо банда Пелона, прибыв, прервала это. Когда Беш узнал о намерении Пелона выследить старого Энха, он не сказал больше ни слова, кроме того, что он вместе со своим великаном-другом едут с компанией разбойников.
Она прервала рассказ и поглядела через голову Маккенны, прищурившись от восходящего солнца.
— Если тебя ещё что-то интересует, — пробормотала старуха, вставая и потянувшись за своим разбитым ружьём, — тебе придётся спрашивать у Пелона. Вон он идёт.
К тому моменту, как Маккенна был уже на ногах, он услышал стук неподкованных копыт по кремню тропы. Через мгновение показались Пелон и Хачита, оба по двое верхами. Предводитель вёз позади себя белую девушку, тогда как Хачита в огромных ручищах всё ещё сжимал застывшее тело старика Энха, мёртвого Лугового Пса апачей.
В это время Малипаи, стоя позади бородатого золотопромышленника, пробормотав извинение, неожиданно хватила его по затылку прикладом своего винчестера. Маккенна узрел ослепительно вертящиеся солнца и высокие жёлтые горы, и то было всё. Он упал в серую пыль у очага столь же безмолвным, как поражённый молотом бычок.
— Тысяча извинений, Синие Глаза, — промолвила старая дама, склоняясь над ним и высвобождая его от бревна, — но, видишь ли, Пелон не велел мне отпускать тебя на волю. Теперь мне придётся сочинять ему чёрную ложь — что ты ударил меня и захватил ключ от кандалов. Ай деми! Что за страшные унижения для собственной чести приходится выносить!
11
Безумная племянница вождя Нана
Маккенна «отключился» лишь на несколько мгновений. Удар прикладом, нанесённый Малипаи, был скользящий, больше оглушающий, нежели способный нанести рану. Он пришёл в себя из-за укусов оленьих мух. Внимание со стороны этих чёрно-белых насекомых было подобно уколам сотен шприцев, только мухи, раз впившись, уже не вынимали своих игл, пока не напьются крови или пока жертва не размажет их по руке или лицу. Маккенна очнулся с проклятием, хлопая по телу руками. В промежутках между хлопками он ощупывал затылок и, мигая, оглядывал поляну.
Он снова был прикован к сосне. Расположившись у огня, Пелон пил кофе, Малипаи ему прислуживала. По ту сторону очага потерянно сидела белая девушка, на том же сосновом бревне, к которому старая скво привязывала Маккенну. Пелон объяснил причины своего возвращения.
— Всё из-за этой чёртовой девки, — говорил он Малипаи, — она не смогла выдержать жары там, в скалах. Стала бледнеть, а когда её вывернуло раза два, я понял, что мне лучше вернуться с ней сюда, в тень. Конечно, я не пойду на риск потерять её. По крайней мере, пока Маккенна не приведёт нас в Сно-Та-Хэй.
— А как насчёт мимбреньо? — спросила скво, поведя плечом в сторону Хачиты, который сидел под сосной в стороне от огня, всё ещё держа в руках старика Энха, словно тот был больным ребёнком, а не гниющим трупом. — Какого дьявола он околачивался с вами? Следил за вами по указке чёртова чирикауа? Я не доверяю этим двоим. Они что-то знают.
— Также и я, — ответил Пелон. — Этот Хачита умом не богаче ребёнка. Не отдаёт никому мертвеца. Говорит: либо мы дождёмся, пока он не отвезёт его в род Нана, либо он бросает нас. Ему всё равно. Но как только его друг Беш возвратится из Хила-Сити, он собирается отвезти тело старика в ранчерию Нана. Ну а это ни к чему. Это может привести к серьёзным неприятностям.
— Да, это так, — согласилась Малипаи. — Кто знает, что будет болтать простофиля вроде него о нас и нашей поездке в Сно-Та-Хэй? Боже мой, Пелон, нельзя ему позволить этого. С его болтливым языком он приведёт половину индейского населения здешней части Аризоны по нашему следу. Не говоря уже о солдатах и шерифе из Хила. Ай де ми! Слушай, одолжи мне свой револьвер, Пелон. Курок у моего ружья сломан, и оно не стреляет.
