Читаем без скачивания Остановите печать! - Майкл Иннес

Надо отметить, что каждая книжка миссис Бердвайр начиналась и заканчивалась в старом английском саду. Сам по себе труд мог быть посвящен эскимосам или банту, Луаре или Лимпопо, боям быков или исследованиям Арктики. Но этот сад неизменно умиротворенно располагался в первой и последней главах. Его бесчисленные цветы прощально кланялись хозяйке, отправлявшейся в очередное путешествие, посылая ей вслед тысячи изысканных ароматов, а задачей собак был финальный парад, когда они издали узнавали долго отсутствовавшую владелицу дома и веселым заливистым лаем встречали ее возвращение. Доктор Буссеншут, ничего не понимавший в садоводстве, великодушно допускал, что про цветы все написано достоверно. Но сцены с собаками вызывали его решительное неодобрение; в конце концов, нечто подобное было куда выразительнее изображено еще в «Одиссее». Поэтому в очередной книжке он пропустил страницы, посвященные саду, плотнее закутался в плащ и отплыл вместе с миссис Бердвайр на остров Танго[23]. Как выяснилось, на острове Танго по понедельникам каждому жителю с утра выдавали по бутылке виски, по четвергам, пятницам и субботам глава местной администрации организовывал вечеринки с изобильным шведским столом, а по воскресеньям архиепископ Танго-Танго устраивал увеселения по окончании церковной службы. На миссис Бердвайр произвела особое впечатление лояльность населения имперской идее. Это тронуло ее до глубины души. Оставшийся совершенно равнодушным Буссеншут закрыл книгу и выглянул на разведку.

Поезд местного назначения уже отбыл, как пропала с площади и машина, дожидавшаяся прибытия гостя – мистера Шуна. Буссеншут осмелел, вышел на платформу, прогулялся по ней, пытаясь поймать лучи изменчивого солнца, и подозвал носильщика.

– Принесите мне большой бутерброд с ветчиной, – распорядился он, – а потом как можно незаметнее подгоните к вокзалу такси.

Уверенные команды, которые он раздавал, напомнили бы миссис Бердвайр тон, которым она сама общалась с шерпами, феллахами и нищими жителями островов Карибского бассейна. Ему мгновенно доставили огромных размеров сандвич, и он с удовольствием употребил его, продолжая прогулку по платформе и одновременно сверяясь с картой. А вскоре появилось и такси, причем действительно очень тихо, почти незаметно: за рулем сидел мужчина весьма преклонных лет в униформе.

– Добрый вам день, мой друг, – сказал Буссеншут, чьи представления об общении с жителями английской провинции несколько устарели. – Хорошо ли вы заправились на дорогу?

Старикан-водитель, подвергнув этот вопрос рассмотрению в собственной интерпретации, ответил, что лично он в полном порядке.

– Вообще-то я направляюсь в аббатство Шун. Но сначала хотел бы подышать свежим воздухом. А потому, – он еще раз взглянул на карту, – отвезите меня в Литтл-Лимбер.

Проследив за погрузкой своего багажа, он сел в машину и отдал очередную команду:

– Вперед! Только не слишком гоните. По ходу движения я буду изучать литературу.

И такси медленно двинулось по Англии – ветреной, влажной, но такой красивой в ноябре Англии. Вечнозеленые кустарники освежили недавние дожди, а ягоды горели на них всполохами темного пламени. Жнивье изредка чередовалось со свежевспаханными полями и простерлось золотыми полосами, над которыми кружили дрозды-белобровики. Дубы и ясени уже сбросили листья, обнажившись, как борцы перед схваткой, но расставшись при этом со своим прекрасным осенним убранством. Солнце, то прятавшееся за дождевыми тучами, то снова сверкавшее на небе, постепенно уплывало на север, разрисовывая землю под палитру то Констебля, то Джона Крома. Но эти красоты оставляли Буссеншута равнодушным, как не реагировал его слух на крики фазанов и малиновок. Он уже выбросил «Песчинки времени» вместе с книжкой об острове Танго в ближайшую канаву и теперь сконцентрировался на сочинении под названием «Я и мои минареты». Когда такси остановилось, он вскинул голову и недовольно нахмурился.

– Дражайший, – спросил он, – не изволите ли сообщить мне, что это за убогое селение?

– Это Литтл-Лимбер, сэр. Куда изволили попросить вас доставить.

– Ах, вот оно что! Тогда поедем дальше. В Пигг.

– В Пигг, сэр? Но мы его миновали пятнадцать минут назад.

Старик обладал своеобразным шоферским темпераментом. И сейчас был заметно раздражен. Если бы пассажир продемонстрировал хотя бы малейший интерес к пейзажам, он бы списал его в разряд безвредных городских чудаков. Но ему не нравилось возить людей, которые сами не знают, чего хотят.

Почувствовав это, Буссеншут поспешно объяснил:

– Мне доктор прописал побольше ездить в автомобилях. Давайте вернемся в Пигг, если вам не трудно.

Как он только что узнал, миссис Бердвайр однажды удалось проникнуть в святая святых Востока – в гарем султана, переодевшись евнухом.

Старый шофер неохотно описал круг по центральной площади Литтл-Лимбера и взял курс назад в сторону Пигга.

Прошел сильный дождь, отчего воздух пропитался густыми испарениями земли. Небо, прихотливо менявшее оттенки от чуть зеленоватого до белесого и голубого, то и дело прочерчивали стайки зябликов. Но Буссеншут продолжал читать со своей обычной скоростью, равнявшейся ста восьмидесяти страницам в час. Он узнал, что верблюды неизменно испытывали к миссис Бердвайр повышенную симпатию. Они тыкались в нее носами. Буссеншут мстительно припомнил, что подобная манера неизменно приписывалась в финалах книг собакам автора. Он заглянул в конец. Собаки в эпилоге лишь радостно виляли хвостами.

– Пигг, сэр.

Буссеншут снова прервал чтение.

– Возвращение в Пигг, – произнес он, весело пародируя название знаменитой поэмы. – Теперь можно отправляться в аббатство, мой друг, но пусть наш маршрут проляжет через Снаг.

Водитель к этому моменту просто кипел от возмущения. Он уже принял решение взять с пассажира повышенный тариф – на три пенса за милю больше обычного. Развернув автомобиль, он снова вынужден был проехать через Литтл-Лимбер, за которым свернул на извилистый проселок.

– Остановитесь! – неожиданно воскликнул Буссеншут. – Кому принадлежит та странная лошадь на склоне холма?

– Ее хозяйка миссис Бердвайр, сэр.

– Неужели та самая миссис Бердвайр? Какое необычайное совпадение! – Буссеншута ничуть не смущало, что его слова звучали откровенно фальшиво. – А эта дорога ведет мимо ее дома?

– Да, сэр.

Буссеншут посмотрел на часы и сказал:

– Моему приятелю в аббатстве придется немного подождать. Мы с миссис Бердвайр чуть ли не весь земной шар объехали вместе, и я просто обязан нанести ей визит.

Он захлопнул томик под названием «Я и мои минареты» и выкинул его в окно через окаймлявшую дорогу живую изгородь.

– Не медлите же. Скорее в путь!

Оказавшись в столовой в самом конце трапезы, Уинтер испытал чувство, будто это происходит с ним не впервые. Точно так же он однажды входил в подобную комнату, где за столом шел оживленный разговор, гости поглощали пирожные с заварным кремом, фруктовый пудинг, еще какие-то сладости и никому больше ситуация не представлялась странной. Хотя воспоминание даже ему самому виделось смутно, как нечто, происшедшее очень давно.

Каждый из нас переживает порой нечто подобное, и первая наша реакция – проверить детальное совпадение нынешней и прошлой ситуаций. Уинтер посмотрел влево от себя и увидел сладкий омлет, точно вписывавшийся в общую картину. Прямо перед ним стояла тарелка с супом, столь же отдаленно знакомая, как и все прочее. Но вот справа высилась горка безе, и она-то разрушила иллюзию. Он, должно быть, действительно смертельно устал, подумал Уинтер, ведь именно переутомление так обманывает органы чувств. Наше ощущение реальности на мгновение незаметно отступает на задний план, освобождая место воспоминаниям, но проходит секунда-другая, и все возвращается на свои места. Это, по всей вероятности, один из самых необычных, хотя и не столь уж редких трюков нашего сознания. Доктор Герберт Чоун, чей широко разрекламированный лик он разглядел по одну из сторон стола, определил бы явление как парамнезию[24], ложные воспоминания…

Впрочем, Уинтера это почти не встревожило. Ему тут же пришел на память сон, приснившийся позапрошлой ночью. В том сне его окружала непрерывная болтовня, шум разговоров, непрестанных и раздражающе монотонных. Как и сейчас. Разница заключалась в том, что во сне разговоры вели ученые, то есть люди мало-мальски деликатные. А здесь стоял гвалт голосов намного более высоких и громких. И даже вилками, ложками, ножами и бокалами гости ухитрялись шуметь гораздо громче, чем принято в нормальном обществе. Кроме того, праздничный обед, накрытый в доме мистера Элиота в честь сомнительной годовщины, живо напоминал другие сны: настоящие кошмары, когда мнится, что ты снова вернулся за школьную парту. В школьной столовой даже стол был примерно такой же длины, да и степень духовной зрелости собравшихся здесь, скорее всего, не намного превышала ученическую. Но вот суп… Судя по запаху, как с удовольствием отметил Уинтер, суп мог просто прибыть с другой планеты.