– Вероятно, – добавил Уолл, – среди матросов есть человек, получивший инструкции капитана.
– Возможно, – согласно кивнул доктор.
– Но кто же именно? – спросил Шандон. – Я уже давно знаком с каждым из своих матросов.
– Кто бы он ни был, – отвечал Джонсон, – человек или сатана, но его примут с честью. Но из его письма можно извлечь другого рода приказ, или, вернее, указание.
– Какое же? – спросил Шандон.
– Что мы должны отправиться не только к заливу Мелвилла, но даже в пролив Смита.
– Верно, – подтвердил доктор.
– В пролив Смита… – машинально повторил Шандон.
– Поэтому очевидно, – продолжал Джонсон, – что «Вперед» отправляется не на поиски Северо-Западного прохода, так как мы оставим слева единственный ведущий к нему путь – пролив Ланкастера. Это обещает нам опасное плавание в неисследованных водах.
– Да-да, пролив Смита… – вновь повторил Шандон. – Тот самый путь, по которому шел в тысяча восемьсот пятьдесят третьем году американец Кейн. Но какие опасности повстречал он на пути! Долгое время его считали погибшим в этих суровых краях. Впрочем, если нужно туда отправиться, что ж – мы пойдем! Но интересно знать, до какого места? Неужели до самого полюса?
– А почему бы и не до полюса? – вырвалось у доктора.
При одной мысли о такой безумной попытке Джонсон пожал плечами.
– Вернемся к нашему капитану, – начал Джемс Уолл. – Если он существует, то может ждать нас только на Диско или в Упернавике, на Гренландском побережье. Впрочем, это выяснится через несколько дней.
– Вы сообщите содержание письма экипажу? – обратился доктор к Шандону.
– На месте господина Шандона я не стал бы этого делать, – сказал Джонсон.
– Но почему? – удивился Шандон.
– Потому что все это так таинственно и фантастично, что может удручающе подействовать на матросов. В нашей экспедиции и без того много странного, и они со страхом думают о будущем. Если же ко всему этому присоединить хоть каплю сверхъестественного, то в критическую минуту нам нельзя будет рассчитывать на экипаж. Что вы скажете на это, мистер Шандон?
– А вы, доктор, как полагаете? – спросил Шандон.
– По-моему, Джонсон прав, – ответил доктор.
– А вы, Джемс?
– Мне ничего не остается, – оказал Уолл, – как присоединиться к мнению этих господ.
Несколько минут первый помощник размышлял, потом внимательно перечитал письмо.
– Господа, – сказал он, – как ни основательно ваше мнение, я не могу принять его.
– Почему же, Шандон? – спросил доктор.
– Потому что изложенные в письме инструкции чрезвычайно точны. Мне приказано объявить экипажу благодарность капитана. До сих пор я слепо исполнял его распоряжения, каким бы путем ни получал их, а потому и на этот раз я не могу…
– Однако… – начал было Джонсон, боявшийся вызвать волнение среди матросов.
– Я вполне понимаю, почему вы так настойчивы, дорогой Джонсон, – прервал его Шандон. – Но потрудитесь прочесть: «…и просит вас объявить экипажу его благодарность».
– В таком случае исполняйте полученные вами приказания, – покорился Джонсон, строгий блюститель дисциплины. – Прикажете собрать экипаж?
– Прошу вас, – сказал Шандон.
Весть о письме капитана быстро разнеслась по бригу. Матросы немедленно собрались на палубе, и Шандон громко прочел таинственное письмо.
Чтение выслушали в мрачном молчании, потом разошлись, делая тысячи различных предположений. Клифтон дал волю своему суеверному воображению. Приписывая собаке-капитану участие в этом деле, он при встрече с догом отдавал ему честь.
– А что я говорил? – твердил он матросам. – Сами видите, этот пес умеет писать!
Никто ему не возражал, даже плотник Бэлл, и тот ничего не мог сказать в ответ.
Тем не менее всем было ясно, что, хотя капитана с ними нет, его тень или его дух присутствует на бриге. Самые благоразумные из матросов старались воздержаться от каких бы то ни было предположений.
Первого мая, в полдень, наблюдения показали 68° широты и 56°32′ западной долготы. Потеплело, и термометр стоял на –25F[7].
Доктор забавлялся, глядя на проделки белой медведицы, игравшей с двумя медвежатами на краю берегового припая. Сопровождаемый Уоллом и Симпсоном, Клоубонни попробовал было преследовать их на шлюпке, но медведица, не отличавшаяся особой смелостью, проворно убралась вместе со своим потомством, и доктору пришлось отказаться от охоты.
При попутном ветре ночью бриг прошел мыс Чидли, и вскоре на горизонте показались высокие горы Диско. Затем миновали залив Годхавн, где находилась резиденция датского генерал-губернатора. Шандон не посчитал нужным останавливаться, и «Вперед» оставил позади себя каяки эскимосов, пытавшиеся подойти к бригу.
Остров Диско известен также под именем острова Кита. Отсюда 12 июля 1845 года сэр Джон Франклин отправил в адмиралтейство свое последнее донесение. К этому же острову 27 августа 1859 года, возвращаясь в Англию, пристал капитан Мак-Клинток, привезший несомненные доказательства гибели экспедиции Франклина.
Доктор обратил внимание на совпадение этих двух фактов, неудивительно, что не самые радостные мысли посетили его сейчас. Но вскоре горы Диско уже скрылись из виду.
У берегов громоздились бесчисленные айсберги из тех, что даже во время оттепелей не отделяются от берега, вершины их поражали причудливостью форм. На следующий день, к трем часам, на расстоянии в пятнадцать миль на северо-востоке показался Сандерсон-Хоп – по правому борту от брига сначала встали, а потом и растворились на горизонте горы были темно-красного оттенка. Вечером киты-полосатики с плавником на спине, резвились среди плавающих льдин, выбрасывая фонтаны воды.
С 3 на 4 мая доктор в первый раз наблюдал, как солнце в полночь касается линии горизонта, не опускаясь за него своим сияющим диском. Начиная с 31 января, оно стало описывать на небе все более длинные дуги, круглые сутки не заходя за горизонт.
Людей непривычных удивляет и даже утомляет этот постоянный свет. Трудно поверить, до какой степени ночная темнота необходима для наших глаз. Доктор очень страдал от этого беспрерывного света, который делался еще ослепительнее из-за отражения солнечных лучей от ледяных полей.
5 мая «Вперед» прошел семьдесят вторую параллель. Двумя месяцами позднее он встретил бы немало китобоев, занимающихся в этих высоких широтах своим промыслом, но нынче пролив еще не полностью очистился от льдов, и промысловые суда не могли проникнуть в Море Баффина.
На следующий день бриг, миновав остров Женщин, подошел к Упернавику – самому северному датскому поселению на берегах Гренландии.
