подкрепляю; пусть столько этот пояс держится, на сколько гость задержится, такова воля моя.
– Пояс-то маловат мне будет, – говорит Вран.
– Нет, это я его так затянула, – отвечает Бая, наконец со своими пришёптываниями закончив. – Всё. Теперь спать ложись, как надо будет – я тебя разбужу.
– Спать?.. – растерянно повторяет за ней Вран.
Прямо здесь? В глубине холма земляного, на «границе» какой-то? Бая же его вроде «дальше пригласила». И где же оно – это загадочное «дальше»?
– Спать, спать, – подтверждает Бая. – Здесь тепло, не замёрзнешь. Если придёт к тебе кто – ты спящим дальше притворяйся, не станут к тебе приставать, в покое оставят. Не разговаривай ни с кем, на вопросы не отвечай, любопытство чужое не подпитывай. Всё понял?
– Нет, – мотает головой Вран. – Послушай, зачем мне спать сейчас? Я не хочу. Пойдём вместе, куда ты там собралась, я там полезнее буду, чем здесь.
– Вот уж позволь мне решать, где ты полезнее будешь, – фыркает Бая. – Сказала – здесь сиди, значит, здесь сидеть и будешь. Или забыл ты уже все слова свои красные? Меня ты должен слушаться, а не свои желания мне навязывать. Навязал уже одно – пора и успокоиться.
– Но если я правда…
Вран не видит, слышит: удаляется от него Бая быстро, не успевает он и договорить. На несколько хвостов волчьих в мгновение ока относится – и бьёт ему в глаза синева снега ночного на миг, когда Бая через другую дверь выскальзывает.
А затем всё вновь чёрным становится.
Разумеется, подскакивает тут же и Вран к двери этой – да только нащупывают его руки не дерево шершавое, а землю. Обычную землю, если бы такой тёплой не была.
Вран и другую дверь немедля проверяет, первую, – и её нет.
Вот это уже совсем увлекательно становится.
Нет, не могла, не могла Бая его вокруг пальца обвести, на веки вечные в этой темнице сырой… ну ладно, не такой уж и сырой… не могла она тут его навсегда запереть – без еды, без воды, только с теплом волшебным, из какого-то неизвестного источника исходящим. Не могла же? Зачем ей это? Уж тогда бы в лесу его бросила – просто и сердито, и смерть бы к нему быстрее пришла…
Вран сглатывает.
– Бая, – говорит он. Сводит горло от волнения, слова чуть ли не карканьем выходят. Вран откашливается – быстро, судорожно. – Бая! Бая!
Ни ответа, ни привета. Вран бьёт кулаком по земляной стене – больше от бессилия, чем с какой-то целью.
Надо думать о хорошем. Если бы уже проворачивали люты с кем такое, наверняка бы здесь следы этих несчастных остались – кости, по крайней мере… Да уж, очень хорошие мысли – о костях чужих… Может, и лежат они где-то здесь, в уголке укромном, непроглядном? Зрение-то Враново всё равно к темноте никак привыкнуть не может. Но разве люты так с гостями своими поступают? Не слышал Вран ни одной истории подобной, ни одного предупреждения: не связывайся с волколаками, не приставай к ним с просьбами своими, не любят они, когда навязчиво их о чём-то просят…
Только вот откуда взяться им, предупреждениям этим? От кого?
– Бая, – повторяет Вран упрямо, ногтями в землю впиваясь. – Ба…
Он резко замолкает: открывается снова отверстие прямоугольное, две головы в него просовываются: одна – спереди, вторая – за плечом у первой маячит.
Вран сразу в них тех двух юношей опознаёт, которые на холме с Баей заговорить пытались.
– Чего кричишь? – шепчет один из юношей. – Ты кто вообще?..
– Всё, хватит, – мигом его второй обрывает. – Тебе сказали: заткнись и стой. Что мы вообще сюда попёрл…
– Сам заткнись, – щерится первый. – Что он тут орёт, словно его железом пытают? Ну-ка, давай-ка…
– Сбрендил совсем? Нет, нет, не пойд…
Первый ловко второго за шиворот хватает, перед собой проталкивает – и сам внутрь к Врану заходит, а дверь так открытой и остаётся.
– Ты кто? – повторяет первый тем же громким шёпотом. – Что здесь делаешь? Беглый, что ли? А все остальные где?
Кто – беглый, откуда – беглый, что за «все остальные»? Много вопросов у Врана, но облегчения ещё больше: если пришли эти юноши странные сюда, значит, никто его заживо хоронить не собирается, значит, не в обычае лютов это всё-таки.
– А ты кто? – спрашивает Вран, чтобы время выиграть.
Похожи эти юноши чем-то друг на друга, и в то же время – разные совсем. Оба невысокие, крепкие, никакой стройной изящности Баи в них нет, никаких скул точёных – простые у них лица, но в целом приятные. Один на Врана голубыми глазами смотрит, другой – зелёными. У одного волосы светлые, отросшие, взъерошенными вихрами на лоб спадающие, второй тёмный, коротко остриженный, и как-то с дюжим подозрением Врана взглядом исподлобья сверлит. Явно не его это была затея сюда идти.
– Я?.. – озадаченно переспрашивает первый. – Ну Верен я, допустим. А что?
– Ты зачем ему своё имя…
– Кому верен?..
Улыбается первый юноша вдруг, и понимает Вран, что молод он совсем, хотя и в плечах широк уже. Лет четырнадцать-пятнадцать, не больше – а вот второй старше выглядит, может, оттого и подозрений у него больше.
– Имя у меня такое – Верен, – поясняет первый бесхитростно. – А это – Нерев, брат мой.
– Мать лесную, хватит именами нашими…
– В дозорные нас сегодня поставили, – хвастливо продолжает Верен, не обращая внимания на шипение брата. – В первый раз, между прочим. И сразу что-то началось – как знал, что спокойно не простоим. А ты из какого племени? Я что-то запах твой никак угадать не могу, издалека ты, что л…
– Да неужто не чувствуешь – не пахнет волком от него? – сердито перебивает его Нерев. – Человек это, навозом от него шмонит да молоком коровьим – что, думаешь, в скотоводы стаи дальние подались?
– Человек?.. – моргает Верен. – А зачем Бая сюда человека привела?..
– Откуда я…
– Ну и как это понимать?
Распахивается и вторая дверь, резко, словно пнули её, – и видит Вран Баю на пороге. Недалеко ушла, видимо. Может, и вообще никуда не уходила.
– Бая, – говорит Вран быстро, все слова её гневные опережая. – Я всё сделал, как ты сказала: спать лёг, спящим притворялся, но тут они пришли, и…
– Не спал он! – возмущённо хмурится Верен. – Звал тебя так, что вся граница ходуном ходила, я подумал, может, плохо ему, и проверить решил!
Бая сужает глаза. Снова этот взгляд её недобрый – снова Вран поражается, как многолика она может быть. Не весёлая девушка из леса перед ним уже стоит, а волчица
