черту дебатам.
— Сэр Джордж, как известно, творец сотворил этот мир за шесть дней. Я понимаю, что вы не Господь Бог, но и задачи, поставленные перед вами не столь грандиозны. Тем паче, что у вас в распоряжении на один день больше, а посему идите и работайте. У моего секретаря подготовлены необходимые документы, кои способны вразумить нерадивых и подбодрить исполнительных чиновников. — Видя, что Первый Лорд проникся сложившейся ситуаций, премьер-министр решил разбавить требовательность толикой доверительности. — Мой друг, зная Вас не один год, я могу позволить себе непростительную роскошь для главы правительства — полную искренность. За тем как мы выполняем наш долг перед Англией, наблюдает не только оппозиция, готовая в случае любой неудачи вцепиться нам в горло. По сему вопросу, я еженедельно докладываю лично его Величеству Королю VII. Дело в том, сэр, — на этом месте маркиз Солсбери сделал драматическую паузу, давая понять своему визави что ведёт мучительную внутреннюю борьбу, решая посвящать ли его в эту страшную тайну. Дело в том, — повторил он ещё раз, — что успех этой миссии может кардинально изменить не только наши взаимоотношения с Россией, но и совершить настоящий переворот в международной политике. Если мы преуспеем в наших трудах, то вполне вероятно, что супругой нового русского Императора станет принцесса Виктория Великобритании- Виктория.
— Бог мой, — не сказал, а почти простонал ошарашенный этим известием сэр Джордж. Принцесса Тория станет женой русского царя⁈ В его голове причудливо переплелись две мысли: во-первых, его сочли достойным быть в числе посвященных и в случае успеха у него появляются заманчивые перспективы в не столь далёком будущем почаще бывать на Даунинг-стрит, 10, но уже в качестве хозяина. Но было и, во-вторых. Это полная опала, безвестность, а может и скоропостижная кончина. Но у него теперь нет выхода и остаётся только одно: either win the horse or lose the saddle (или выиграть лошадь, или потерять седло; либо пан, либо пропал). Сумев взять себя в руки, первый Лорд Адмиралтейства встал и заявил:
— Милорд, я благодарю Вас за доверие. Ровно через семь дней в этот же час я буду готов отчитаться по выполнению сей задачи. Далее, он коротко поклонился и вышел.
Глава восьмая. Порвать на британский флаг
Глава восьмая
Порвать на британский флаг
Лондон, Адмиралтейский дом
16 мая 1888 года.
Если адмирал просит сделать что-либо, как только будет удобно, делать это надо немедленно, удобно тебе или нет.
(Сесил Скотт Форестер)
Джордж Фрэнсис Гамильтон
Двигаясь к выходу, сэр Джордж с трудом сдерживал себя, ибо не пристало Первому Лорду Адмиралтейства бегать подобно матросу на палубе, которого подгоняет свист боцманской дудки и его же божба. Невзирая на то, что от офиса на Даунинг-стрит, 10 до Horse Guards Parade (плац Конной гвардии) буквально рукой подать, никто из лондонского бомонда не понял бы, и не принял пешую прогулку чиновника такого высокого ранга. Ему пристало передвигаться либо в карете, либо на катере. Учитывая, что события происходили в Лондоне, единственным возможным вариантом был конный экипаж. Через несколько минут он уже подымался по ступеням лестницы Адмиралтейского дома покрытой красной ковровой дорожкой. А еще чуть погодя он сидел во главе старинного длинного прямоугольного стола, крышка которого в соответствии с традициями более чем вековой давности было оббита зеленым сукном. Слева и справа разместились лорды, входящие в Комитет Адмиралтейства. Правда были приглашены не все, а лишь действующие адмиралы, относящиеся к категории Naval Lords (морских лордов). Сегодня требовались моряки-профессионалы, а не политики.
Каждый из присутствующих на этом внеплановом заседании Военно-морского комитета «командующих» или в ином варианте толкования происхождения наименования их высокого воинского чина «принцев моря» (имеется в виду происхождение слова «адмирал») приведенным в словаре Самюэля Джонсона, весьма предусмотрительно захватили с собой папки с бумагами. И это не было простой формальностью или данью традициям. Как известно, немало войн или иных катаклизмов начинались после вот таких, на первый взгляд мирных бесед в уютном кабинете, когда на мундирах или статском платье почтенных джентльменов с незапятнанной репутацией могли появиться пятна, только не от пролитой крови, а от чернил. Ибо как известно: «the pen is mightier than the sword» (перо сильнее меча). После того, как первый лорд огласил причину сего внепланового заседания, среди бывалых морских волков пробежала волна пожимания плечами, потирания пальцами рук озабоченно наморщенного лба, роскошных бакенбардов и иных инстинктивных движениях, говорящих об удивлении, лёгкой растерянности, досаде и прочих аналогичных чувствах. Из присутствующих адмиралов, сохранил полное спокойствие и невозмутимость лишь Сэр Уильям Грэм, который уже был уведомлён о назначении его на пост президента Королевского военно-морского колледжа в Гринвиче и как следствие выхода из состава комитета адмиралтейства в ближайшие дни. Зато его коллеги вели себя не столь флегматично, ибо их, привыкших командовать тысячами людей и водить в бой десятки кораблей, заставляют заниматься поисками какой-то парусно-винтовой лоханки для решения задач, коими пристало заниматься этим умникам в профессорских и академических мантиях.
От коллективного бунта адмиралов их удерживало лишь то, что Первый Лорд только озвучил поручение Премьер-Министра. А учитывая то, что занимающий сей пост маркиз Солсбери одновременно командовал ещё и Форин-офис, то явное игнорирование оного могло привести к преждевременному уходу на пенсию. Но накопленный негатив требовал выхода и первым не выдержал Чарльз Уильям де ла Поэр Бересфорд, известный британской общественности под прозвищем Чарли Би и являющийся, по их мнению, живым воплощением Джоном Булля, который как известно не страдал недостатком грубости, упрямства и откровенности. Его лицо, покрасневшее от прилившей крови, лишь добавило сходство с вышеупомянутым собирательным образом истинного британца и предвещало готовность сэра Чарльза к яростной речи достойной парламентской трибуны. Он даже успел подняться со стула и упереться руками в столешницу весьма напоминая со стороны матёрого бульдога, готового кинуться в драку. Но к удивлению Первого Лорда, весьма вовремя успел вмешаться сэр Энтони Хейли Хоскинс.
— Вы позволите мне сказать несколько слов, милорд, — обратился он к сэру Джоржду. Мне кажется, что тогда у некоторых моих коллег, — на этом месте он слегка поклонился адмиралу Бересфорду, — исчезнут основания возражения по важности поставленной перед нами задачи.
— Как вы знаете, господа, мне пришлось участвовать в столь неудачном для Royal Navy попытке штурма Александрии. Мужество британских моряков и искусство комендоров оказались бессильными перед военной хитростью и применением нового, коварного оружия. Я имею в виду атаки самодвижущимися минами с поверхности и из-под воды. И вы прекрасно понимаете, что подлинными победителями стали не египтяне, а русские. Я не стану задавать риторические вопросы в адрес нашей разведки и морских агентов, которые по не
