— Вам лучше заняться ребенком, — сказал Саймон Илзбет и направился к двери, будучи совершенно уверен, что ведет себя как трус.
Наверное, и Илзбет посчитала его трусом, размышлял Саймон, сидя в кабинете за бокалом вина. Первый бокал он осушил залпом и налил еще, после чего без сил рухнул в кресло. Трус! Саймон поморщился. Это слово вполне ему подходило, и он чувствовал себя униженным. Илзбет была всего-навсего юной женщиной, а он бежал от нее, точно она превратилась в демона, готового похитить его душу. Нет, возразил Саймон, он бежал не от нее, а от чувств, которые она в нем будила.
Ему следует отправиться в Таверну и растратить себя на какую-нибудь продажную женщину. Тогда, может быть, образ Илзбет перестанет его преследовать. Ему было трудно противостоять соблазну, ведь он не был с женщиной уже несколько месяцев. Его воздержание длилось слишком долго, вот почему он проявил слабость, потерял над собой контроль. А безумная ночь в объятиях искушенной шлюхи — именно то, что ему надо.
Стоило этой мысли появиться в голове, как Саймон понял, что никуда не пойдет. Не нужна ему шлюха из таверны. Даже если он даст себе труд отыскать такую женщину, толку не будет. Животная страсть будет удовлетворена, но он снова захочет Илзбет. Саймон понял, что очутился в ловушке. Не мог он выбросить Илзбет из головы; не мог и отослать ее прочь.
— А еще я решительно не способен держать себя в руках, едва она оказывается рядом, — простонал он.
Саймон закрыл глаза и несколько раз глубоко вздохнул, чтобы успокоить огонь, который все еще пожирал его тело. Нужно поскорее найти настоящих преступников, иначе ему придется держать ответ перед Армстронгами и Мюрреями за то, что совратил их дочь, которую они доверили его заботам. Такой конфронтации ему не выдержать.
С другой стороны, размышлял Саймон, он ведь может на ней жениться. И тут же выругался. Мысль отчасти привела его в восторг. Он легко представил себе, что будет видеть ее в собственной постели каждую ночь. Но так ли это хорошо? Илзбет Мюррей-Армстронг никогда не будет тихой, нетребовательной женой, какую он часто рисовал и воображении. Она захочет, чтобы он отдал ей часть себя, возможно, даже потребует любви или чего-нибудь в том же духе. Насколько ему известно, женщины из рода Мюррей просто помешаны на подобных пустяках.
— Боже, дай мне силы! — взмолился он, осушая второй бокал и тут же подливая себе еще вина. Кажется, сегодня вечером ему лучше всего как следует напиться.
Илзбет снова уложила Элен в постель.
— Вот так, детка. Засыпай, будь умницей. Рейд рядом, видишь? Он не даст тебя в обиду.
— Да, — ответила девочка, посмотрев на брата. — Он большой.
— Да. Я большой и сильный. И очень смелый.
Пришлось потратить на уговоры немного больше времени, прежде чем Элен ее отпустила. Прошел наконец ее страх, вынудивший девочку выбраться из постели и оправиться ее искать. Илзбет пошла к себе в спальню. Ей хотелось побыть одной, собраться с мыслями. Наверное, она теперь не скоро увидит Саймона. Не стоит удивляться, если он вообще на несколько дней исчезнет. Дети будут скучать, а она почувствует себя виноватой в том, что он вынужден был уехать, а она будет злиться на него за то, что он сбежал.
Ему незачем было убегать. Она была готова охотно отдать ему всю себя. Но к сожалению, его желание, кажется, угасает так же быстро, как разгорается.
— Хотела бы я знать, неужели кто-нибудь из моих родственниц сталкивался стой же проблемой со своими мужчинами? — произнесла она вслух, начиная переодеваться ко сну.
Бросив взгляд на свою грудь, Илзбет обнаружила красноватое пятно, натертое небритой щетиной Саймона. Она даже задрожала от вновь охватившего ее желания. Она знала — ей никогда не забыть, как его губы ласкали ее грудь. Даже прикосновение небритых щек было приятным. Хотя, наверное, и свежевыбритые щеки были бы ничуть не хуже.
— Как странно! Меня уже не удивляет, почему люди просто обожают заниматься любовью с отъявленными распутниками…
На минуту она задумалась. Что сказал бы отец, если бы она осмелилась и получила от Саймона то, что хотела, но вернулась бы домой без мужа? Он бы пришел в негодование, и вовсе не потому, что она отдала девственность человеку, который не собирался ее любить, нет, отец был бы зол из страха за нее, потому что ее сердце было бы разбито. А оно будет разбито, подозревала Илзбет, хотя чувства, которые она испытывала к Саймону, она пока что поостереглась бы назвать любовью.
Скрылся в своем кабинете, сердито думала она, готовясь ко сну. Интересно, что же с ним произошло, отчего он пытается казаться таким холодным и отчужденным? Как подозревала Илзбет, Саймон не скажет ей спасибо, если она укажет ему на то, что его напускная холодность только маска. Достаточно посмотреть, как он относится к собаке или этому безобразному коту, к детям, Макбину или Старой Беге! Разве можно такого человека назвать холодным, бесчувственным? Он лишь пытается таким казаться, и вот этого она решительно не могла понять. Даже его неумолимое стремление к правде и справедливости выдавало его с головой, как бы тщательно он ни прятал этих своих достоинств. Нужно иметь большое сердце, чтобы защищать невиновных и делать все для того, чтобы им не пришлось отвечать за чужие преступления.
Жаль, с ней нет матери или кого-нибудь из замужних родственниц! Илзбет нужно было с кем-то поговорить: с женщиной, которой довелось страдать по милости любимого мужчины. Пригодился бы любой совет, потому что она совершенно не понимала, что ей делать дальше.
Илзбет тихо выругалась, забираясь в постель. Она знала, чего на самом деле ей хочется и что ей нужно. Женщины ее семьи отнюдь не считали, что незамужние девицы должны оставаться в полном неведении до той самой минуты, как впервые окажутся в постели с мужем. Когда Саймон опрокинул ее на диван, она точно знала, что должно произойти и страстно этого хотела. Но вот беда — она не понимала: что его каждый раз останавливает. Что сделать, чтобы он не бежал от нее? Тут требовалась мудрость опытных женщин, которые знали, как нужно обращаться с мужчинами.
— В том, что касается мужчин, я сущий ребенок, — проворчала она.
Илзбет закрыла глаза, понимая, что не стоит лишать себя сна ради подобных размышлений. С каждым разом, как Саймон оказывается рядом с ней, его приступ страсти длится немного дольше. Оставалась еще надежда, что вскоре она разгадает великую тайну отношений мужчины и женщины. Лишь бы не пришлось ждать слишком долго. Ее последняя мысль оказалась довольно ехидной: она надеялась, что Саймону сейчас так же тошно, как и ей.
Глава 6
