Отражение и удар, ложный выпад и вращение. Эти двое выполняли древний танец воинов на внутреннем дворике до тех пор, пока внезапно Дункан не пробил защиту Цирцена, приставив кончик лезвия к горлу лэрда.
Круг рыцарей вздрогнул, как один, а Цирцен застыл. Его пристальный взгляд был прикован не к мечу Дугласа, а к высокой точке на восточной стене главной башни.
- Она - ходячее бедствие. Клянусь, у этой девицы совсем нет мозгов, - воскликнул Цирцен и разразился потоком проклятий, которые заставили даже Дункана поднять бровь.
Все глаза устремились на восток, где стройная женщина цеплялась за каменную стену, на высоте пятидесяти футов. Связанные узлами простыни колебались на ветру, свободно болтаясь в дюжине футов под ней. По всей видимости, она спускалась к расположенному под ней окну, собираясь проникнуть в него.
- Милорд, почему она просто не воспользуется дверью? - спросил один из рыцарей-тамплиеров.
- Я запер её, - пробормотал Цирцен.
Дункан опустил меч и чертыхнулся.
- Я должен был догадаться, что не честно победил тебя.
- Кто она? - спросил другой рыцарь. - И что на ней такое надето? Словно на ней почти ничего нет. Мы можем видеть каждый изгиб её … кхм …
- Да, кто она такая, милорд? – эхом вторили с полдюжины рыцарей.
Глаза Цирцена не отрывались от стройной фигурки, неловко спускающейся по стене. Одетая в те же странные брюки, что любой мог видеть каждый дюйм её красивых бёдер, пока её длинные ноги тянулись в поисках опоры. Цирцен задержал дыхание с того мгновения, как трепетавшее на ветру бельё попалось ему на глаза. Теперь он порывисто вздохнул.
- Я не собирался показывать её, - стремительно солгал он, молча предупредив Дункана взглядом. На мгновение лэрд был потрясен тем, как легко ложь слетела с его губ. ‘Видишь , - выругал он себя, - нарушь одно правило, и все они покатятся к чертям’ . - Она - кузина Брюса и мне поручено охранять её. Вы будете защищать её, как Роберта. Очевидно она не сильно заботится о своей безопасности. Полагаю, нам придется выпустить ее из главной башни. - С этими словами он вложил меч в ножны и прошествовал к развалинам.
У двери Цирцен бросил через плечо предупреждающий взгляд Дункану, угрожая серьезными последствиями, если тот не поддержит его историю и не защитит девушку. Под ответным взглядом Дункана он ощутил, как уменьшился в росте до двух дюймов. Его друг и доверенный советник удивленно таращился на него, будто незнакомец пробрался в тело лэрда Броуди. Дункан покачал головой, словно ясно произнёс: ‘Что, черт возьми, ты делаешь? Ты с ума сошёл?’
Как только Цирцен вошел в башню и помчался по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, он решил, что, вероятно, так и есть.
* * *
Лиза сделала резкое движение ногой и мягко качнулась в сторону окна, облегченно вздохнув. С одобрения её папочки, ко всему прочему она занималась акробатикой и альпинизмом в средней школе и в старших классах. Хотя подъём не выглядел слишком уж трудным, не очень-то приятно было болтаться над внутренним двориком, моля Бога, чтобы узлы выдержали. Она надеялась, что туман останется ещё долгое время, а когда солнце начало испарять густые облака, она заспешила, отдавая себе отчет, что в любой момент может попасть в поле зрения сражающихся внизу воинов — стоит им лишь посмотреть вверх.
Но Лиза рассчитывала на то, что люди редко смотрят вверх; подавляющее большинство упорно смотрят себе под ноги, или на какую-то несуществующую точку в море людей, затопляющих городские тротуары. Только Лиза и некоторые бездомные смотрели на небо, наблюдая, как рассеиваются и исчезают облака. ‘Мечтательница , - подразнивал её отец. - Только мечтатели смотрят на небо. Романтик ты, Лиза. Ждёшь, что сквозь облака примчится принц на крылатой лошади?’
После ухода Эйррина, девушка ждала в комнате прихода Цирцена Броуди, а когда он не появился, ее беспокойство стало нарастать. Ей нужно было найти флягу, а за закрытой дверью у неё было не много шансов сие проделать. Лиза выглянула в окно и обнаружила другое окошко в дюжине футов под собой. Она решила быстренько осмотреться вокруг, пока это было возможно. Разведать, так сказать.
А если он её поймает? Неважно. Хозяин замка должен усвоить, что она не та женщина, что будет сидеть без дела, ожидая его решений и покорно снося его власть. Девушка тщательно оценила ситуацию. Да, выходит, она действительно в четырнадцатом столетии. И более того, у неё была мама, которая умирала в двадцать первом веке. Лиза не могла сбежать из замка, но ей нужно было заявить о себе, как о невинной женщине, которой причитается капелька уважения, и которой Цирцен должен помочь ввернуться в её время. Ничего не предпринимать - не лучшее решение. В своей жизни она всегда справлялась с трудностями единственным способом – встречала их с открытым забралом и открытыми глазами, ища в голове решение.
Она отпихнула в сторону гобелен и спрыгнула с подоконника. Её ботинки с глухим стуком ударились о пол, когда Цирцен ворвался в дверь.
- Что за идиотская, сумасшедшая глупость!
- Это не глупо, - огрызнулась Лиза, питая особенную ненависть к этому слову. - Всё было идеально рассчитано, а риск хорошо продуман. Даже не начинай. Если бы ты не запер меня, не пришлось бы это проделывать.
Он стремительно пересёк комнату и схватил её.
- Ты понимаешь, что могла упасть? - заорал он.
Она выпрямилась во весь рост, держа спину неестественно прямо.
- Конечно. Именно поэтому связала узлами простыни. Ради Бога, там всего лишь дюжина футов.
- И ветер, который мог сорвать тебя в любой момент. Может, от окна до окна всего лишь двенадцать футов, но до земли – все пятьдесят. Даже мои люди не пошли бы на такую глупость.
- Вовсе не глупо, - невозмутимо повторила Лиза. – Для меня это раз плюнуть. У себя дома я такое уже проделывала. И кстати, я понятия не имела, собираешься ли ты сегодня кормить меня или разговаривать со мной, или выслушать тот факт, что мне отчаянно необходимо домой. А если уж мы проходим предмет под названием “Идиотизм” – разве наносить друг другу удары острыми мечами не глупо? Видела я, чем вы там занимались.
- Мы тренируемся, - пояснил Цирцен, с видимым усилием понижая голос. – Мы готовимся к войне. - Сожми он зубы сильней, его челюсть заклинит, - решила про себя она.
- А, война – это высокоинтеллектуальное занятие, не так ли? Я только борюсь за свои права и пытаюсь вернуться домой. У меня была своя жизнь, знаешь ли. Дома у меня остались обязательства.
Он открыл рот, затем закрыл и мгновенье разглядывал её.
- В чём конкретно состояли твои обязанности? – наконец, очень тихо спросил он.
